Мальчишник. Райское наслаждение

Подруга застала меня врасплох, потому что озабоченная коротким ехидным разговором с Варькой я не могла сосредоточиться. Честно говоря, мне было совершенно безразлично, что подумает о моем старом-новом образе Лузгин. Это из-за его болезненного мужского самолюбия мне пришлось расстаться с частью себя, а теперь я возвращалась на круги своя.

— Главное, что подумаю я, глядя на себя в зеркало, — помедлив, ответила я.

Лада осталась довольна моим ответом, посчитала, что остатки здравого смысла потеряны не навсегда. Теперь она лелеяла надежду, что мои галлюцинации и озабоченность исчезнут вместе с появлением той Васи, которой я была раньше. Той, которая больше десяти лет была ее лучшей подругой. Три подруги, каждая — сама непредсказуемость, очарование, энергия. Порой не все это понимали, но мы не выставляли себя напоказ. Лада чмокнула меня в щеку и направилась дальше. За ней неотступно шла Галочка, что-то говорила, показывала какие-то бумаги. Лицо моей подруги посерьезнело, она сосредоточенно смотрела на бумаги, вероятно, важные. Еще мгновение назад Лада была озабочена моим перерождением, а сейчас — погрузилась в мир безжалостных цифр, договоров. Я вдруг подумала, что это должно быть не так легко, как утверждает Лада, — управлять, руководить. Наверное, я бы не смогла. По крайней мере, мне нужно какое-то время, чтобы почувствовать себя главной и не комплексовать от того, что именно ты принимаешь окончательное решение. В этой связи мечты о собственном ресторане становились все более проблематичными.

Лада съездила на встречу с неким Бутусовым, а я выпила еще чашку кофе с печеньем, когда Женя закончила превращение моих коротких волос в роскошную рыжую гриву. Я не могла сдержать эмоции. С восторгом рассматривала себя со всех сторон, трясла головой. Я снова ощущала приятное прикосновение волос к спине, шелковистую волну, качнувшуюся и замершую в ожидании. Именно такой Лада меня и застала. Она стремительно прошла через зал, подошла ко мне. Взяв за плечи, повернула в одну сторону, в другую, провела рукой по свободно спадающим прядям.

— Женя, умница! — голубые глаза Лады сияли, а мастер, по-моему, только теперь вздохнула с облегчением. Как будто моей реакции недостаточно. И обращаясь ко мне, Леонидовна защебетала: — Ты стала прежней? Скажи, ты чувствуешь, что все в порядке? Ты снова стала той, которую я обожаю?

За этим открытым изъявлением любви следило множество глаз. Мне было и приятно, и неловко оттого, что нужно что-то произносить в ответ при свидетелях. Поэтому я не придумала ничего лучше, как крепко обнять Ладу. Я прижалась к ней всем телом, вдыхая загадочный аромат ее новых духов. Такой же непостижимый, как она сама. На языке у меня вертелось столько слов благодарности. Я произносила их мысленно, потому что считала их слишком личными. Но мое красноречивое молчание, кажется, произвело на окружающих потрясающее впечатление. Все захлопали в ладоши, заулюлюкали, прозвучали восторженные возгласы. А мы с Ладой так и стояли в обнимку. Глядя в висевшее напротив огромное зеркало, я не могла не улыбнуться от восхищения: мы стали прежними. Две красавицы выказывали друг другу любовь и понимание. Длинноволосые, длинноногие, с сияющими глазами. По крайней мере, я еще раз убедилась в том, что мои подруги творят чудеса. Что бы я без них делала? И даже жесткость Варьки в сегодняшнем разговоре я готова была воспринимать иначе.