Азовский гамбит [СИ]

— Не дури, — с угрозой в голосе заявил Мартемьянов. — Круг — дело казачье, но него чужих не пускают и выбирают только из своих!

— Ишь ты, как с турками драться так, пожалуйста, а как атамана выбирать, так отойди-подвинься!

— Уймись, Ванька, нечего смуту наводить! — подал голос Панин, после чего обернулся к казакам, — а вы решайте быстрее, пока нас османы в оборот не взяли!

— Браты, царский полковник дело говорит! — решительно заявил Лунь, — Не годится нам перед лицом басурман свары затевать, да грызться меж собою, как собаки за кость! Коли будет на то воля божья, после осады соберем большой круг всего Тихого Дона и выберем себе войскового атамана, а теперь не время. Мой голос за Исая, а вы как знаете, только решайте здесь и сейчас!

— Любо! — стали раздаваться со всех сторон выкрики.

— Есть, кому сие поперек?

Ответом ему было молчание, и даже недолюбливавший Мартемьянова Мишка не стал перечить, а просто кивнул.

— На том и порешим. Бери пернач атаман, да командуй нами!

После захвата Топракова городка положение осажденных резко ухудшилось. Большинство казачьих пушек стояло именно на его стенах и валах, и теперь вся эта артиллерия досталась туркам. Количество припасов и особенно продовольствия тоже сократилось, хотя и едоков также стало меньше. И все же османам не удалось развить свой успех. Как не наседали они на немногих уцелевших казаков и охотников, те стояли насмерть. Дошло даже до того, что янычары отказались идти на очередной приступ, и у стен старой крепости наступило затишье.

— Трусливые шакалы! — ругался в своем роскошном шатре Ибрагим-паша, когда чорбаджи донесли до него волю своих солдат. — Вы недостойны носить высокое звание газиев — воинов джихада!

Его можно было понять. Юный султан Осман начал наступление на поляков и, нуждаясь в подкреплениях, слал все более грозные фирманы незадачливому полководцу. С проклятым Азаком нужно было что-то решать, иначе не сносить Ибрагиму головы! Во всяком случае, с гонцами, посланными с просьбой о подмоге, именно так и случилось.

— Пошли в бой татар или черкесов, — посоветовал ему Селим-ага, — а то, как грабить они первые, а вот идти на стены их не заставишь. Неудивительно, что янычарам это не по нраву!

— Хорошо, — кивнул паша. — Пусть разделяться на отряды и атакуют непрерывно. Пока одни бьются, другие отдыхают и так пока проклятые гяуры не упадут от усталости!

Нахат, как и все кто мог держать оружие, давно покинула лазарет, тем более что его разбило турецкими ядрами. Стараясь держаться рядом с Попелом, она заряжала ему ружье и пистолеты, перевязывала, если понадобится, раны, готовила нехитрую снедь из немногих оставшихся продуктов. Все давно поняли, что она вовсе не мальчик, но теперь ее это совсем не беспокоило. Даже клад, все еще остававшийся где-то во дворце паши, казалось, более не занимал мыслей девушки. Только она забота не давала покоя ее хорошенькой головке, кто отомстит, если их с Вацлавом убьют?