Изменить судьбу. Вот это я попал [litres]

Вообще за ту неделю, что я прятался от всех в Кремле, мне удалось выяснить потрясающую в своей охренительности новость – я единственный Романов, самый что ни на есть настоящий, оставшийся в живых. Других не было. Лизка – даже не в законном браке была рождена, Петр уже после ее рождения на своей «прачке чухонской» женился, разведясь предварительно с моей бабкой, а розовощекий карапуз, портретиком которого мне нужно было положенное время восхищаться – Карл Петер Ульрих, тот, который должен будет стать следующим Петром, Третьим то есть, носил непроизносимую фамилию Гольштейн-Готторпский. Признаться, об этом факте я не знал и глубоко задумался на тему, а когда действительно прервался род Романовых? А получается, что на мне он и прервется, если я не придумаю, как обойти принцип Новикова, который действовал вопреки всему, что я пытался организовать, делая пока только робкие попытки хоть что-то изменить.

Обо всем этом я думал, пока ехал в Царское Село. Дорога была долгой, потому что прямую дорогу, которую начал строить Петр Первый, по какой-то, видимо, очень важной причине делать прекратили, и мне оставался только кружный путь мимо Великого Новгорода. Что существенно увеличивало время в пути. Оно и так занимало несколько дней, а так увеличивалось до недели – это в том случае, если дороги были хорошими и ничего путешественников на этих дорогах не тормозило. Вот! Вот чем я займусь первостепенно – дорогами. Если выживу, естественно. Потому что поступление информации вовремя и в кратчайшие сроки от точки А в точку Б – это порой играет первостепенную роль в любом начинании. Откинувшись на спинку сиденья, я прикрыл глаза и, чтобы хоть чем-то заняться, начал вспоминать все, что помнил о строительстве дорог. Предмет не был для меня профилирующим, но какие-то знания все равно осели глубоко на дне памяти. Еще бы каким-то способом почту национализировать, а то мысль о том, что она полностью принадлежит немцам, была какой-то… неправильной, что ли. Вот так и происходят революции – с захвата почты, телеграфа и телефона – с такими бессвязными мыслями, крутящимися в голове, я начинал дремать, усыпляемый мерным покачиванием кареты.