Смерть под золотым дождем

– Да, да, я вам обязательно позвоню.

– Спасибо вам большое, добрая душа, – улыбнулся он, – так я пойду.

– Конечно, идите.

– До свиданья, Оленька.

– До свиданья. – Она глянула на его визитку и проговорила: – Гордей Тимофеевич.

Трифонов открыл дверь, и колокольчик прозвенел ему вслед. У Гордея не было сомнений в том, что девушка сдержит своё слово. Но, несмотря на уверенность, вся жизнь его превратилась в одно сплошное ожидание. Ему стало казаться, что дни и ночи стали резиновыми, они тянулись и тянулись, точно так, как когда-то давным-давно тянулись дни в раннем детстве в ожидании того, когда же мама наконец придёт с работы.

И вот настал день, когда Ольга позвонила ему. Говорила она шёпотом, и Трифонов догадался, что девушка находится в помещении не одна и рядом есть чужие. «Может быть, это даже Люция», – промелькнуло в его голове.

– Она рядом с вами? – спросил он.

– Нет, она занимается клиенткой. Вам не стоит приезжать сюда днём. Если хотите не только увидеть её, но и поговорить с ней, приезжайте к закрытию магазина. Она обычно выходит из бутика последней.

– Хорошо, спасибо, Оленька, – поблагодарил Гордей.

Вечером он ждал Люцию возле бутика с букетом белых роз. Она на самом деле, как и предупреждала Ольга, вышла из магазина последней и, увидев его, удивилась и растерялась одновременно.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

– Жду вас, – Гордей Тимофеевич протянул ей розы, – наконец-то я вновь вижу вас. – Так они снова перешли на «вы», забыв, что в ту трагическую ночь у неё дома были на «ты».

Люция, смущённо улыбаясь, пробормотала:

– Что вы! Зачем? – Она сделала жест, точно хотела оттолкнуть букет.

– Ну вот, – сказал он, – вы сначала прячетесь от меня, а потом даже скромный букет не хотите принять. – Трифонов покривил душой, букет не был скромным и стоил довольно дорого. Но для Гордея Тимофеевича такие деньги были мелочью.

– Я не пряталась, – проговорила она серьёзно, – просто ужасно выглядела и не менее ужасно чувствовала себя. И мне вовсе не хотелось, чтобы за мной наблюдали глаза постороннего мужчины.

– Я не посторонний, – обиделся он и спросил: – Так вы возьмёте букет или мне выбросить его в урну?

– Зачем же выбрасывать такие красивые цветы? – едва заметно улыбнулась она.

После того как Люция согласилась принять букет, Трифонов предложил:

– Может, мы пойдём где-нибудь поужинаем с вами?

– Нет, я не могу, – покачала она головой.

– Почему?

– Я одета совсем не для светских раутов.

– Мы можем выбрать скромное кафе.

– Нет, я ещё недостаточно хорошо себя чувствую, – заупрямилась девушка.

Гордей Тимофеевич отвёз её домой. Он решил набраться терпения и не форсировать события. На следующий вечер Трифонов снова дожидался её после работы. На этот раз Люция не встретила его в штыки и даже согласилась поужинать в крохотном кафе на пешеходной улице.

О Марине Трифонов совсем забыл и, когда она сама позвонила ему, стал так неумело выкручиваться, что бывшая жена обо всём догадалась и повесила трубку. «Обиделась, – подумал Трифонов, – я, конечно, поступил с Мариной по-свински. Но кто же знал, что я встречу Люцию. Жизнь полна приятных неожиданностей, и я уже не в том возрасте, чтобы упускать своё». И Гордей Тимофеевич тут же выбросил из головы первую жену. Всю свою энергию он направил на завоевание сердца Люции. Она казалась ему удивительной девушкой. И он не уставал удивляться самому себе, как это он не разглядел её неземной красоты в их первую встречу. Хотя назвать первой встречей его наезд на Люцию было бы неправильным и даже кощунственным. Он вспомнил её искажённое от боли лицо, сливающееся с наволочкой, и подумал о том, что классики были не правы, страдания никого не украшают.