Избранные произведения. I том

В конце лета да начале осени, перед самым рассветом, туман собирается над Замкнутым морем. Он поднимается на крутой восточный берег острова О, ложится на склоны холмов, скрывая поля и пастбища. Туман пахнет морем — водорослями и солью, да ещё дымом из деревенских очагов, встречающих рассвет.

Однажды, в это предутреннее время, через поля, окутанные темнотой и туманом, двигался неяркий, мерцающий огонёк, а рядом с ним двигалось тёмное пятнышко. Это была женщина, что несла светильник с горящей свечой. Она шла по хорошо протоптанной тропе, на которой знала каждый камешек и бугорок, шла спокойно и размеренно. Ни разу не остановившись, и даже не запнувшись, она спустилась по тропе в крошечную долину, зажатую между холмами. Впереди, в темной мгле, проступили очертания чего-то массивного, и через несколько шагов свеча осветила огромный стоячий камень. Был он высоким, немногим выше женщины, и достаточно большой в ширину — большая его часть оставалась вне круга света. Женщина поставила корзину и фонарь у каменного подножия, и тени взбежали, взметнулись вверх по грубой, изъеденной временем поверхности. Затем она поклонилась камню и обняла его. Крепко сжимая его в объятиях, она замерла на некоторое время, опустив чело на его мёртвое, холодное тело.

Потом, отстранившись, тихо заговорила:

— Помни меня. Помни себя и своих детей. Думай обо мне. Я здесь и никогда не покину тебя. Думай о том, какой ты есть и каким был. Ты будешь отмщен. Будь терпелив. Не спи. Никогда не спи. Ожидай.

Крепко обняв его ещё раз, она отвернулась.

Достав из корзины кувшин с водой, она дотянулась им до верхушки камня и окропила её водой. Потом наклонилась и подняла глиняную миску, что лежала в траве у самого основания камня. В ней было немного грубой муки. Высыпав муку, женщина сполоснула миску из кувшина, вытерла насухо подолом и снова наполнила мукой, зачерпнув пригоршню из корзины. Сверху на миску положила букет голубых осенних маргариток, уже почти засохших. На их коротко срезанных стеблях блестели капельки росы и туманной влаги.

Коснувшись камня ладонью, прошептала:

— Вот еда для твоего духа, чтобы были силы. Ешь, пей. Будь сильным. Ожидай. Не засыпай, Отец. Бодрствуй и жди. Ты будешь отмщен. А уж тогда можешь спать.

Оглядевшись, она увидела, что туман вокруг начинает светлеть. Взяв корзину с фонарём и погасив свечу, она пошла обратно. Казалось, что туман постепенно редеет, словно разгоняемый светом солнца. Тропа пока ещё была видна лишь на несколько шагов вперёд, но женщина шла так же уверенно и спокойно, вверх по склону холма. Рокот моря, что билось у прибрежных утёсов, был хорошо слышен в долине, и теперь всё слабел и слабел, пока совсем не стих, поглощенный туманом и склонами холмов. Из светлеющей мглы вокруг тропы то и дело выглядывали овцы, с отяжелевшей от влаги шерстью, покрытой крупными каплями. Они лениво переступали с ноги на ногу, звякали колокольчиками. Вот раздался громкий, хриплый голос овцы, а в ответ ей прозвучало блеяние ягнёнка.

До Фермы на Холме было около полумили пути по пастбищам. Фермер уже собирался уходить на сенокос, когда женщина, его жена, добралась до фермы и вошла во двор. Он тихо произнес: