Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
Роберт Рик Маккаммон — американский писатель, «гений из Алабамы». Один самых популярных авторов мистических романов и романов ужасов. Содержание: Майкл Галлатин (цикл) Мэтью Корбетт (цикл) Тревор Лоусон (цикл) Жизнь мальчишки (цикл)
И теперь убийца, один из лучших профессионалов, впервые познал чувство ужаса.
Чудовище поднялось и направилось к нему. Оно еще не оформилось до конца, но зеленые глаза уже завладели его волей и сулили смерть.
Рука убийцы схватилась за копье. Волк — да, — это был волк, отпрянул, но копье задело его за скулу, прочертив на черном красную линию. Немец в отчаянии пытался отбиться ногой, чтобы прорваться к балкону спальни, — но тут клыки зверя с дикой силой сомкнулись на его лодыжке, переломив ее, как спичку. Затем волк перекусил другую ногу.
Убийца взмолился о помощи, но услышал лишь хриплое дыхание зверя.
Немец поднял руки в попытке оттолкнуть его, но теперь руки человеческие были бессильны. Зверь прыгнул на него, влажная морда и зеленые глаза приблизились к его лицу. Волк, словно ударом молота, переломал ему ребра, еще один удар чуть не сломал убийцу пополам. Когти разрывали плоть и разбрызгивали кровь. Убийца судорожно и тщетно боролся за жизнь. Когти зверя вонзились в легкие. Клыки сомкнулись на бьющемся сердце и вырвали его из груди, как перезрелую гроздь винограда. Сердце было раздавлено клыками, чудовище упивалось его соком. Глаза убийцы были еще открыты, и его тело билось в агонии, но кровь покидала тело и уже не оживляла мозг. Раздался предсмертный стон. Чудовище, откинув голову, как эхо, ответило воем, прозвучавшим по дому похоронным звоном.
И затем, сунув морду в зияющую рану, зверь начал свой пир, с яростью вгрызаясь в человеческие внутренности.
После того как огни Каира погасли и первые лучи зари засветились на пирамидах, что-то среднее между человеком и зверем тужилось от рвоты в особняке графини Маргритты. Из его рта на черепичный пол нижнего этажа вываливались кровавые куски. Голое, блюющее существо свернулось в дрожащий комок, и никто в этом доме мертвых не слышал его плача.
Часть I. Приход весны
Глава 1
И снова сон разбудил его; он лежал на спине в темноте, а ветер завывал в окнах, и было слышно, как где-то хлопала створка ставни. Ему приснилось, что он был волком, которому снилось, что он человек, которому снилось, что он волк, которому снилось… В этом потоке снов были фрагменты и картинки из памяти, прыгавшие, как стеклышки в калейдоскопе. Лица отца, матери, сестры — в траурной рамке, как будто на обгоревшей по краям фотографии; белокаменный дворец, окруженный густым лесом, в котором был слышен волчий вой, устремленный к луне; поезд с паровозом, уходящий в туннель, за которым бежит мальчик — все быстрее и быстрее.
И из закоулков памяти появляется старое, морщинистое лицо с седой бородой, и губы шепчут: «Живи свободным!»
Он привстал, обнаружив, что лежит не в своей постели, а на холодном каменном полу перед камином. В камине тлели угольки, мечтая о том, чтобы их поворошили. Он встал, обнаженный и мускулистый, и подошел к высоким окнам, которые смотрели на дикие заросшие холмы Северного Уэльса. За окнами бушевал мартовский ветер; дождь и мокрый снег бились в стекла. Он смотрел из темноты в темноту и знал, что они скоро будут.
Они слишком долго его не беспокоили. Охваченные мщением советские войска теснили нацистов к Берлину, но Западная Европа с ее «Атлантическим валом» была в руках Гитлера. Теперь, в 1944 году, назревали великие события. События, которые могли привести как к победе, так и к страшному поражению. И он хорошо знал, какими были бы его последствия.
Жестокая схватка за каждый клочок земли шла между Берлином и Москвой. Ряды нацистов изрядно поредели, но они все еще оставались самыми дисциплинированными убийцами в мире. Они все еще могли отразить удары русского колосса и вновь двинуться к столице Советского Союза — родины Михаила Галатинова. Но сейчас он был Майкл Галлатин и жил в другой стране. Он говорил по-английски, думал по-русски, а ощущал все на языке более древнем, чем любое из этих человеческих наречий.
Они скоро будут. Он ощущал, как они приближались, так же уверенно, как ощущал вихревые ветры на опушке леса в шестидесяти ярдах отсюда. Буря, бушующая в мире, приносила их все ближе к этому дому на скалистом берегу, которого люди обычно избегали. Они шли к нему по одной причине: он был им нужен. «Живи свободным!» — подумал он, и на его губах появилась усмешка. Усмешка была горькой. Свобода — это иллюзия, она идет от уединенности этого дома в бушующем мире. До ближайшей деревни — Ручей Андора — пятнадцать миль. Для него смысл свободы в основном сводился к возможности уединения, и он начинал ощущать это все сильнее — прежде всего слушая радиопередачи из Лондона и с континента. Кодовые сигналы, перемежаемые треском радиопомех, говорили ему: люди вновь потребуют, чтобы он им послужил.
