Край Вечности [litres]

– Оно находится на Краю Вечности, Амос, – повторила она. – Вы оба – вы и ваша дочь – должны будете исчезнуть. Навсегда. Возвращение невозможно. Представьте, что за вами закрылась дверь, а ключ потерялся. Второй раз ее открыть нельзя.

– Что нужно делать? – без колебаний спросил Амос. – Я готов на все, чтобы забрать Руби отсюда и не дать ей умереть. Вы знаете, что бывшая жена грозилась отнять у меня обоих детей? Мне предстоит воевать за опеку над умирающим ребенком, вот мое будущее… – Его голос сорвался, следующую фразу он буквально выдохнул: – Нужно убираться подальше отсюда.

– Почему она оставила детей с вами?

– Да у нее не было выбора! – выплюнул Амос. – Все решилось в последнюю минуту. Она изо всех сил пыталась найти няню, чтобы присмотрела за детьми, но ничего не вышло. Говорю вам: их в последний раз оставили со мной. Вы ее просто не знаете!

Вздохнув, доктор поднялась на ноги и задернула тяжелые шторы на всех трех окнах. В полумраке ее бледная кожа стала серой. Доктор несколько раз прошлась вперед и назад, затем снова села и подалась навстречу Амосу.

– Есть одна женщина… – начала она.

– Да-да? – поторопил ее Амос.

– Есть женщина, – снова повторила доктор, – ее имя – Мария Лаво.

Помедлила, вглядываясь в лицо Амоса: не знает ли он, о ком идет речь? Тот определенно ничего не понимал, поэтому она продолжила:

– У нее есть ключ. – Доктор замолчала, словно передумала. – Если я расскажу вам все, пути обратно не будет. Вы не сможете сдать назад. Узнав тайну, вы уйдете, или все станет намного хуже.

– Я хочу уйти, – решительно заявил Амос.

– Дайте бумагу, я кое-что напишу.

– Конечно-конечно, – пробормотал Амос, и его стул заскрипел по деревянным доскам пола, а потом ударился об стену.

Отец прошел мимо двери чулана, на миг загородив свет своей тенью. Лео потрясенно замер. Против исчезновения отца он не возражал, однако не представлял жизнь без Руби.

Развод родителей, болезнь сестры – все это посеяло в Лео семена ужасной печали, которая росла и ширилась, пока не заполнила мальчика до отказа. Лишь присутствие Руби его поддерживало. Лео казалось, он любит ее потому, что она – его сестра, малышка, которая преданно ходила за ним по пятам. Но нет, любил он ее потому, что только Руби поддерживала в нем веру. Сестренка озаряла его жизнь как маленькая фея, и Лео задумывался – а вдруг (ну а вдруг?) самые невероятные сказки на самом деле правдивы?

Отец порылся в ящике стола в коридоре, а потом быстро прошел обратно в столовую мимо Лео, оставляя за собой шлейф запаха несвежего табака, одеколона «Стетсон» и пота. Летний день выдался жарким, и тягостное безмолвие давило на стены дома.

Доктор взяла у Амоса бумагу и ручку и набросала несколько предложений.

– Так ее зовут, здесь вы ее найдете, – приговаривала она с каждой строчкой, – а это вы должны сказать – слово в слово.

Она не отводила взгляда от Амоса, пока тот читал записку.

– «Мне нужно уйти, – решительно прочел Амос. – Позвольте…»