Яжмаг вне закона [litres]

Впрочем, выбор всегда за вами. Довлатов удушился бы на этой фразе…

Итак, что у нас в сухом остатке? Гэндальф мирно спит, Нонна плещется в мыльной пене, у меня есть свободная минутка прикоснуться губами к янтарному пути королевы… Но увы, виноватое мемеканье с пентаграммы сигнализировало, что чьё-то там настырное сообщение требует моего незамедлительного ответа.

И должен признать, на этот раз я простил ей всё. Сообщение действительно было важным. Даже «айхиважным, товайищи!», как сказал бы картавый вождь мирового пролетариата. На открывшемся экране застыли три безликие фигуры в серых капюшонах…

– Яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский, мы требуем, чтобы… упс… Что с вами?

– Ослеп, – бесстыже соврал я, потому что вот как раз самая наглая ложь силам Добра не наказывается нигде и никак. – Роковая случайность или заслуженное наказание, судьба или карма, не знаю, что и думать…

– Мы тут ни при чём, – как-то слишком уж быстро открестились Хранители. – Мы желаем вам света, любви и здоровья. Как это произошло?

– Мне больно об этом вспоминать…

– Мы вас понимаем. Но вы ведь можете нас выслушать? Так вот, мы настоятельно требуе… в смысле просим вас позвать сюда Нонну Бернер. У нас есть к ней деловое предложение.

– Увы, не могу, она в ванной.

– Голая?!

– Я могу отнести планшет, и вы спросите у нее сами.

Хранители, тихо хихикая, как студенты филфака, стали показывать друг другу неприличные жесты, практически в лицах демонстрируя сюжет «Сусанна и старцы», в полном убеждении, что я этого не вижу. Не в моих интересах было их разубеждать. Но и бежать впереди паровоза тоже, право, лишнее.

Пять-шесть минут они ждали, что их вот-вот понесут на планшете в ванную, а я вовсе не собирался куда-то подрываться. Когда ожидание окончательно затянулось, до их высочеств начало доходить.

– Ярослав, мы здесь по делу. И оно серьёзное. Вас лишили всех прав, вы вне закона, вы находитесь под постоянным пристальным присмотром и, как оказалось, по причине утраты здоровья не можете заботиться о девушке. Мы готовы предложить вам помощь.

– Лучше деньгами!

Мой крик души остался безответным. При слове «деньги» изображение Хранителей пошло мелкой рябью, потом крупными пятнами и схлопнулось в чёрный квадрат Малевича с крохотным белым квадратиком того же художника в центре.

Когда исчезло уже всё, я смог откинуться на стуле и расслабиться. Чего от меня хотели – непонятно. Но то, что нас не оставят в покое, было яснее ясного.