В одно мгновение [litres]

4

Когда мы начинаем подниматься в горы, облака смыкаются, цвет и свет, ощущение времени и пространства пропадают и все вокруг становится одинаковым матово-серым. Еще день, но в горах уже сумерки. Нам пришлось прервать карточный турнир, потому что Натали жульничала и Хлою это взбесило, хотя все остальные сказали, что ничего страшного в этом нет. Приз не достался никому, так что, когда мы доберемся до коттеджа, в борьбе за спальное место все будут равны.

Оз все еще храпит, мама все еще работает, тетя Карен красит Натали ногти на ногах, а та дуется на нас за то, что мы все с ней дурно обращаемся. Мы с Мо так и сидим за столом, склонившись над моим телефоном. – Не могу, – говорю я.

У меня горят щеки: я читаю слова, которые Мо набрала у меня на экране: «Привет, Чарли, какие планы на выпускной бал? Я подумала: может, пойдем вместе? Финн».

На то, чтобы составить это сообщение – простое, по делу, – у нас ушло больше двадцати минут. Я кружу пальцем над кнопкой «Отправить», пока Мо, устав от ожидания, не жмет ее за меня. У меня обрывается сердце.

– Готово, – говорит она с довольной ухмылкой на лице.

У меня внутри все сжимается, я взволнованно гляжу на экран в ожидании мгновенного ответа, надеясь на него и в то же время боясь; время вдруг замедляется, каждая секунда теперь длится раза в два дольше, чем до того, как сообщение было отправлено. – Что готово? – спрашивает Хлоя, отлипнув от Вэнса и вытащив наушник из правого уха.

В крошечном кружочке истошно вопит противная музыка – какое-то гулкое треньканье и какофонный скрип, наводящие на мысли об издевательствах над кошками, промышленных вентиляторах и мусорных баках.

– Ничего, – отвечаю я, в который раз изумляясь способности Хлои не замечать меня, когда я хочу, чтобы она меня услышала, и первой слышать все, что ее совершенно не касается.

Не успеваю я опомниться, как она хватает со стола мой телефон:

– Кто такой этот Чарли?

– Никто.

Мо усмехается.

– Тот футболистик в сапогах и с большой пряжкой на ремне?

– Он из Техаса, – оправдываюсь я.

– Мне кажется, это мило, – замечает Мо.

Хлоя закатывает глаза и бросает мой телефон обратно на стол:

– Даже не верится, что мы сестры.

Мне нечего возразить. Все, что у нас с Хлоей есть общего, – это комната, которую мы с ней делим с самого моего рождения, любовь к умопомрачительным словам вроде «умопомрачительный», медные волосы и зеленые глаза. Она с улыбкой втыкает наушник обратно в ухо, и я понимаю, что она за меня рада. Хлоя уже довольно давно намекает мне, что пора бы обзавестись парнем, и всегда прибавляет, что я красивая. Она единственная делает мне комплименты, и, хотя я притворяюсь, что мне плевать, она говорит их так часто и так убедительно, что порой я ей и правда верю.