Когда деревья молчат [Unspeakable Things] [litres]

Мне нравилось там прятаться, потому что там было темно и тихо, как в склепе, особенно по сравнению с шумом основной комнаты, где сейчас настраивались трубы, стучали барабанные палочки, мальчики толкали друг друга, а девочки сплетничали и рассказывали истории. Кларнеты хранились в левом углу. Я открыла футляр, щелкнув замком, и стала там рыться, засовывая в рот язычок кларнета, чтобы смочить его, пока собирала инструмент. Я размышляла о банде из Миннеаполиса, крадущейся по Лилидейлу, когда голос из кладовки заставил меня вздрогнуть.

– Кэсси?

Я пискнула и подпрыгнула от неожиданности выше головы.

– Линн?

Она пряталась в слепой зоне между полками и потайной дверью. Увидев мою бывшую лучшую подругу, я заволновалась еще больше. Она выглядела ужасно – её лицо было пепельно-серым и всё в слезах. Когда мы с ней тусовались, то часто плакали вместе, но не так. Она выглядела испуганной. Мой живот скрутило ещё сильнее. Да у меня причёска не та, чтобы справляться сейчас с кризисом.

Она кивнула, и это меня ещё больше запутало. С чем она соглашалась? С тем, что была Линн?

– Что ты там делаешь? – спросила я, слыша отголоски грохота моего сердца. – Мы совсем скоро начнём играть.

Она нагнулась ко мне немного, все еще продолжая прятаться.

– Я не могу туда выйти.

Я оглянулась через плечо и посмотрела за дверь. Инструментальная комната находилась на одном уровне с верхним ярусом оркестровой комнаты, а это означало, что видеть её могли только барабанщики.

– Ты забыла свой инструмент?

Она покачала головой, как бы отвечая: «Нет, не в этом дело».

Я попыталась вспомнить, видела ли я её вообще сегодня. От следующей мысли у меня кровь застыла в жилах. Неужели Линн тоже изнасиловала банда из Миннеаполиса в эти выходные? Она подарила мне мою первую булавку «для подружек» ещё в четвертом классе. Мы никогда не ссорились из-за мальчиков. Когда ей понравился Ларри Уилкокс, я выбрала Эрика Эстрада. Она хотела Бо Дьюка? Мне было хорошо и с Люком. Мы поклялись быть друзьями навечно, вот только прошлой осенью она перестала звонить.

Мой голос звучал как наждачная бумага.

– Тебя кто-то обидел?

– У меня начались месячные.

Я моргнула.

– Только что?

– Да, видимо, – кивнула она.

Она шагнула на свет. На передней части ее коричневых вельветовых штанов было тёмное пятно. Оно могло бы сойти за тень, если не приглядываться, но когда Линн обернулась, я поняла, что просто так это не скрыть.

– И столько вот вышло сразу?

Она проигнорировала мой вопрос.

– Что же мне делать, Кэсси?

Я с трудом оторвала взгляд от пятна.

– Мы должны незаметно пробраться в кабинет медсестры. У неё есть всё нужное.

Мне никогда этим самым «нужным» не приходилось пользоваться. Вообще, при других обстоятельствах я бы завидовала, что у Линн раньше начались месячные. Но теперь она выглядела слишком испуганной, чтобы я чувствовала что-то кроме жалости.