Кровавая луна [ЛП]

— Первый, он… Он схватил меня. Но я вспомнила, чему ты меня учил, и я… я вырвалась. Однако я оказалась недостаточно быстрой. Он ударил меня по затылку, — ее пальцы нашли заживающую рану на скальпе, надавив на синяк для напоминания. — Я упала на пол, и он схватил меня за лодыжку, потащил назад… А потом я внезапно уже держу окровавленную монтировку, а его череп расколот надвое.

Букер сделал шаг вперед.

— Кей…

— Но второй, — продолжала она. — Это уже другое.

Букер снова застыл, наблюдая за ней.

— Драка была такой шумной, что привлекла в магазин всех фриков в округе. А приятель того парня орал, называл меня убийцей, и я просто… — она помедлила, подняв взгляд. — Или он, или я. Фрики подходили все ближе. Ломились через магазин. А я снова и снова думала, что мне надо вернуться домой. Я должна была вернуться. Ты нуждался во мне.

Кейтлин моргнула, и слезы упали с ее ресниц, прокатившись ручейками по щекам.

— Я выстрелила ему в колено. Я знала, что он наделает столько шума, что фрики и не заметят, как я убегаю через черный ход. Так что я подстрелила его и бросила там. Даже когда он умолял меня не делать этого.

Подвинувшись ближе, Букер присел перед ней, положив теплые ладони на ее колени.

— Послушай меня, птичка певчая, — хрипло начал он. — Те мужчины, которых ты убила, не были хорошими. В них не было ничего невинного. Ты сделала то, что было нужно для выживания.

— Он умолял меня, Джек, — сказала она сквозь слезы. — Молил меня помочь ему, а я бросила его. Я допустила, чтобы его сожрали заживо. Черт, да я позвонила в колокольчик, приглашая тех фриков к обеду.

Наклонившись поближе, Букер взял ее ладони и сжал так, что она прочувствовала это до костей.

— Что ты сказала мне после того, как пришла та стая? — прошептал он. — Ты сказала, что неважно, что я сделал, лишь бы я вернулся. Ты сама так сказала.

Кейтлин выдержала его взгляд.

— Ты протаранил джипом забор и выпустил кучу фриков. Я убила двух человек.

— Назови это самообороной. Убийством со смягчающими обстоятельствами. Какой бы ярлык ты ни налепила, это неважно. Ты вернулась, — он накрыл ее щеку ладонью и стер слезы большим пальцем. — Пусть даже ты убила бы двадцать человек. Пятьдесят. Сотню. Мне все равно. Ты вернулась домой.

С ее губ сорвалось тихое рыдание.

— Не думаю, что я та же, кем была прежде, Джек.

— Не думаю, что кто-то из нас остался прежним, — прошептал он, поглаживая изгиб ее ушка. — Но мы выжили.

Закрыв глаза, она попыталась прекратить слезы, но безуспешно.

— Почему ты не сказала мне раньше, дорогая?

Подавшись навстречу его прикосновению (роскошь, которой она не ощущала несколько дней), она пробормотала:

— Ты только начал поправляться и… ты и без того несешь на себе столько вины. Я не хотела взваливать на твою совесть еще и это.

— Эй, — позвал Букер, заставляя ее открыть глаза. — Послушай меня. Ради тебя я потащил бы на себе груз всего мира. Ничто не будет перебором, если это ради тебя. Я сделал бы для тебя что угодно, птичка певчая, ты понимаешь?