999999999 маны - Том 5

Дверца одной из машин открылась; оттуда быстро выскочил тип в точно таком же костюме; миг — и он тихо, умело и без стука поставил на дорожку кресло-каталку.

— Зря, — усмехнулся старческий голос. — Молодого человека стоит спрашивать. А выслушав — принять к сведению, а не отмахиваться от услышанного.

Спецназовец сглотнул и замер, не смея что-либо возразить… Я же с огромной ясностью понял, кто находится передо мной.

Факт первый — я знал, что этот человек уже десятилетие, а то и два, не встаёт с коляски. Факт второй — он возглавляет УБИ, и именно к нему стекается вся секретная информация в стране.

Ну, и, в конце концов — я ведь слышал его голос. Тогда, по рации.

— Герберт Шраут, полагаю? — кивнул я старику, который привычно перебирался из автомобиля на коляску. — А руки уже можно опустить, или вам принципиально, чтобы я держал их поднятыми?

Коляска без малейшего скрипа или скрежета развернулась ко мне, и Герберт Шраут склонил голову, задумчиво разглядывая меня.

— Можешь опустить руки, — кивнул он. — Но без глупостей. Сам понимаешь, у меня есть много способов справиться с тобой, не убивая.

Я кивнул и опустил руки.

— Наконец-то мы встретились лично, — заметил я. Какого-то особого испуга или пиетета перед стариком я не чувствовал. Во-первых, чего бы тот ни хотел от меня, но если бы он всерьёз собирался навредить мне… он бы это уже сделал. А во-вторых, после того, что произошло, было вообще не так-то просто напугать меня. — Знаете, если бы вы удосужились принять меня раньше — когда я только приехал в Империю, ещё до того, как встретился с Дюбуа — всего этого могло бы не произойти.

Он помолчал пару секунд.

— Ты наглец, Марк Ротт, — лицо Герберта было мрачным до невозможности… наверное, как и моё.

— Я не шучу и не предъявляю претензии, — пожал я плечами. — Просто… говорю всё как есть. Если бы вы не пытались, притащив меня в Империю, тут же отделаться от меня, как будто это нужно мне, а не вам — ничего этого могло бы не произойти. Если бы вы не запихнули меня в эту идиотскую Академию, не предоставили самому себе, наплевав на все мои желания и нужды — ничего этого могло бы не произойти. Если бы просто выслушали, прежде, чем оставлять одного в чужой стране…

— Ничего этого могло бы не произойти, — закончил старик; кажется, ему было неприятно слушать такую отповедь. Ничего, пускай послушает. — Знаешь, Ротт, в моей жизни было столько моментов, когда всё шло не так, что я давно отказался от попыток жить задним умом. Всё произошло так, как произошло, и с этим надо жить.

— Бесспорно, — согласился я. — Жить и помнить об ошибках. Не пытаться их повторить.

— Я и не отрицаю своих ошибок, — Шраут поморщился. — Я просто говорю, что ты наглец. Вываливать такое мне после того, как стал — пускай и непреднамеренно — причиной гибели моей внучки.

Я пару минут непонимающе глядел на него… а потом кивнул назад.

— Тина жива. Она там, в гараже, с остальными.

К чести Герберта, он не стал заявлять что-то вроде «Но это же невозможно» или задавать дурацкие вопросы. Он лишь поднял бровь с таким видом, будто речь шла не о его наследнице, а о каком-то неодушевлённом предмете средней значимости… и поглядел на автоматчиков: