Несмотря на время

— Нет, — шепчет Лиз и отчаянно трясёт головой. — Нет!

— Девочки, мне так жаль, — произносит папа и его выдержке приходит конец. Он закрывает глаза рукой, встаёт и размашистым шагом удаляется в свой кабинет.

Сестра рыдает в моих руках, а меня поглощает оцепенение. Я не знаю, что со мной, но я определённо не чувствую ничего. Я бы с радостью забрала всю боль сестры и отца, но внутри ядовитая пустота. Обнимаю сестру, стараясь облегчить её страдания, а она сильней прижимается ко мне, цепляясь за меня, как за спасательный круг. Вдруг меня охватывает злоба невероятная и сильная. Я злюсь на маму за то, что она умерла. Злюсь на себя за то, что не могу пролить ни слезинки. Злюсь на отца, который должен быть с нами и разделить это боль. Всё это несправедливо, почему за своё счастье нам всегда приходится платить горем. За хорошим днём всегда идёт плохой. Я так не хочу, я с этим не согласна. Раньше я думала, что судьба капризная, теперь я думаю, что она просто жестокая и бесчувственная. Нельзя сначала дать человеку конфетку, а потом отобрать, да ещё и дать пинка. Всё это неправильно.

Весь день проходит, как в тумане. Наш дом, некогда полный голосов и смеха, опустел. Из него выкачали всю жизнь. Я хожу по коридорам и совершенно не узнаю дом, в котором мы выросли. Кажется, что все краски выцвели на ковре в гостиной, рамки с фотографиями стали кривыми и некрасивыми, шторы слишком тёмными, а воздух стал удушливым и ядовитым. Только сейчас я понимаю, что мама была душой этого дома. Она всегда привносила в это место частичку себя. Мама была домохозяйкой, но не многим удаётся стать в этом деле лучшей. Она была декоратором, поваром, уборщицей, учительницей, стилистом и даже плотником. Всё было на ней, а теперь всё рухнуло.

Мы ходим, словно три призрака, по дому, стараясь, не сталкиваться друг с другом взглядами. Между нами висит гнетущее молчание. Все знают, что надо жить дальше, нужно готовить похороны, обзванивать родственников, но никто об этом не хочет думать. Кажется, что если не думать о том, что мама умерла, то всё окажется лишь сном. Но это было бы чудом, а мы с вами знаем, что чудес от этой проклятой жизни лучше не ждать.

Папа запирается в своём кабинете и не выходит оттуда весь день. Лиз лежит на кровати в своей комнате, не реагируя ни на что. Боюсь, если будет пожар, она не встанет с кровати. Только я сохраняю некую трезвость ума, действую, как робот на батарейках. Обзваниваю немногочисленное количество родственников. Договариваюсь с похоронным агентством, заказываю любимые мамины пионы и выбираю ей наряд. Похороны назначают на завтра ровно в полдень.