Маска из другого мира

— В общем, я разбирал завалы, — начал я, инстинктивно ощупывая приросший к лицу кусок маски. Он был все там же, под правым глазом… Раздражая и отвлекая от неожиданно сменившего тему разговора главрежа. — В куче мусора я и нашел эту маску. Надел ее на себя, начал дурачиться…

— Кусок маски, — поправив меня, медленно кивнул режиссер. — Что тебя в нем привлекло? Почему ты решил нацепить его на себя?

— Ну-у… — протянул я. — Вначале это была целая маска, а потом, когда я решил снять ее с себя, то она порвалась, и остался только вот этот кусок под глазом…

Я вновь машинально потрогал себя за щеку — изрядно затвердевшая пластина, которая наощупь уже меньше всего напоминала папье–маше, по–прежнему находилась все там же. Софокл меня разбери, неужели это и впрямь теперь на всю жизнь, как шрам?

— Видимо, кто–то таким образом пытался ее сохранить, — тем временем задумчиво рассуждал Артемий Викторович. — Спрятал фрагмент ценной маски в дешевой поделке. И как только нашелся обладатель, вся внешняя труха облетела, раскрыв истинную личину Труффальдино… Так что, говоришь, ты начал делать дальше?

— Цитировал отрывки из пьес, — я почувствовал, как краснею. — А первую главу «Онегина» целиком прочел, увлекся…

— Вот! — неожиданно громко отреагировал Артемий Викторович и даже указательный палец вверх назидательно поднял. — Вот!

— Что? — я беспомощно развел в стороны руки.

— Ты играл! — торжественно сказал режиссер, и в его глазах, как мне показалось, сверкнула искра безумия. — И это работает только здесь, в театре!

— Что работает? — я действительно не понимал, о чем он говорит, а потому был сбит с толку.

— Умение обращаться с энергией толпы, Миша, — улыбнулся Артемий Викторович, отвечая на мой вопрос. — Вот для чего наши предки создали театр.

— Так… — я не знал, как еще реагировать. — А можно подробнее?

— Та комната, Миша, — режиссер показал рукой примерно в сторону той самой костюмерной, — она не просто так копирует сцену. Пока перед зрителями идет действо, на антисцене… да–да, не морщись, она именно так и называется! Так вот, на антисцене открывается портал. И он тем сильнее, чем больше мы собираем эмоций зрителей. Звучит… эм-м, необычно, но это так. Портал держится дольше, он более стабильный, и связь между измерениями устойчива. Что же до того, что ты в одиночку открыл проход… Это вполне объяснимо: антисцена долго стояла без дела и впитала твои собственные эмоции, когда ты там декламировал «Онегина». И я так думаю, что повторить это теперь невозможно. А жаль, конечно…

— То есть проход в другой мир больше не откроется совсем? — я сам не заметил, как начал рассуждать об этих странных вещах, будто это самая что ни на есть обыденность. В принципе, все было логично — маски, театр как энергостанция для работающих порталов, актерская игра и эмоции зрителей в качестве топлива…