Дисперсия

– Я его даже не сразу узнала. Но теперь, когда нам выпал шанс поговорить, я будто вернулась на десять лет в прошлое. Он и правда совсем не изменился.

Тимоти удалось выдать нечто вроде удивленного всхрапа. – А это хорошо?

– Я и сама упряма, поэтому считаю это положительным качеством, – ответила она. – Так что справедливости ради стоит признать, что когда я вижу похожие черты в других…, то, по крайней мере, могу с этим смириться.

– Удивляюсь, что ты вообще испытываешь хоть какие-то трудности, учитывая, что твое окружение почти целиком состоит из послушных овечек или мулов, которыми можно управлять.

– Я тебе кое-что испекла, – сказала Элис и, наклонившись, достала из корзины на полу небольшой пряный каравай. – Ты говорил, что хлеб здесь так себе. – Она поставила каравай на приставной столик.

– Я почувствовал запах, как только ты пришла, так что если бы ты о нем забыла, то устроила бы мне настоящую пытку. – Он немного помедлил. – Не хочешь попросить что-нибудь взамен?

Элис покраснела. – Мы же не торгуемся. Если ты не против поделиться еще одним образцом, так и скажи. Если нет, заставлять я тебя не стану.

– Я был бы рад оказать тебе ответную услугу, – сказал он. – Но не за хлеб. Мне нужно, чтобы кто-нибудь проверил мои расчеты.

– Ты же знаешь, что я не математик.

– Это не так важно. Мои выкладки не так уж сложны; в них наверняка сможет разобраться любой образованный человек.

Элис рассмеялась. – Думаю, что на каждый десяток человек, способных освоить привычные методы предсказания циклов, приходится всего один, кому по силам хотя бы в общих чертах понять твои рассуждения. – Шесть взаимосвязанных часов… в абстрактном двенадцатимерном пространстве? Как он вообще до такого додумался?

– Если я прав, то оба подхода совершенно равнозначны. Но мой можно выразить всего несколькими простыми уравнениями – а не целыми страницами произвольных инструкций, которые люди должны слепо выполнять просто потому, что те сработали в прошлом. Протянув руку, он взял пачку бумажных листов со столика по другую сторону кровати, где в неглубоком лотке вымачивалось несколько корневищ.

– Если ты и правда готов мне это доверить, я сделаю все от меня зависящее. – Элис взяла в руки пачку рыхлых страниц и переложила их в свою корзину. – Я положу их в воду как только вернусь домой.

– Ну ладно. Тогда я готов.

Она уже научилась не спрашивать Тимоти, был ли он уверен в своем выборе; меньше всего он нуждался в том, чтобы она испытывала его решимость, продлевая мучения. Она надела перчатки и развернула инструменты, после чего сняла бинт с его левого плеча.

Медсестры плотно прижимали рану марлей и делали регулярные замены, но к моменту прихода Элис повязка всегда начинала болтаться – и вовсе не по недосмотру, а в силу характера самого заболевания. Сверху рана была покрыта налипшим на нее слоем высохшей темно-красной крови, но даже при малейшем движении марли этот слой сдвигался вдоль раны, и из образовавшегося разрыва начинала сочиться жидкость соломенного цвета.