Преодоление безразличия. Нахождение смысла во время перемен

Пациентка сравнивала осмысленность своей прежней жизни с бессмысленностью настоящей; но даже сейчас, когда она больше не могла работать по своей специальности и должна была лежать в постели много часов в день, ее жизнь, по ее мнению, все же была полна смысла в той мере, в какой ее существование было важно для ее детей, и постольку, поскольку перед ней самой еще стояли задачи. Но, если бы ее отвезли в госпиталь без перспективы возвратиться домой и встать с постели, она превратилась бы в бесполезный кусок разлагающейся плоти и жизнь ее потеряла бы всякий смысл, хотя она и была готова терпеть всякую боль так долго, пока это имело хоть какой-то смысл. Но зачем мне было приговаривать ее к тому, чтобы терпеть страдание в то время, когда жизнь уже давно потеряла смысл? Я возразил, что, по моему мнению, она допускает большую ошибку; ведь ее жизнь не имеет смысла и не имела его и до болезни. Я сказал, что философы тщетно пытались найти смысл жизни, и различие между ее прежней и настоящей жизнью состоит исключительно в том, что раньше она была еще в состоянии верить в смысл жизни, а теперь нет. В действительности, внушал я ей, оба отрезка ее жизни были абсолютно бессмысленны. На это открытие пациентка отреагировала растерянно, сказала, что не понимает меня, и разразилась слезами.[14]

Можно без труда увидеть, что такой радикальный отказ от экзистенциальной задачи человека погружает его еще глубже в отчаяние, и понять, почему так происходит. Также возникает сомнение, связан ли такой радикальный отказ от надежды с механизмами защиты. В любом случае очевидно, что подобный радикальный нигилизм – сравнительно молодой феномен с точки зрения времени и идей, и неслучайно то, что психологи наблюдают распространение экзистенциального вакуума с одновременным ростом популярности подобных идейных течений[15]. Но, как утверждает пословица, надежда умирает последней. Патологизация глубоко человечных экзистенциальных стремлений, надежд и вопросов заключается не в том, чтобы рассматривать вопрос о наполненном смыслом существовании и надежду на него как психологическое отклонение, а в признании того, что ни одна другая «стратегия решения» до этого реально не привела и не ведет к цели.

Здесь снова нужно указать на уже упомянутый простой факт: такая нигилистическая жизненная позиция существования совершенно не соответствует надежде на человеческое бытие. Она несостоятельна именно с точки зрения вопроса о том, что заслуживает, а что не заслуживает доверия, – не будем забывать, что человек является единственным существом, которое с самого своего появления выражает в этом мире надежду на то, что можно исправить плохое. Человек – единственное существо, которое создает утопии, картины и модели более лучшего, справедливого и идеального мира. Только человек рассматривает изъяны не только как нечто, что существует в данный момент и на что стоит жаловаться. Человек видит также и то, что должно быть вместо этих изъянов, признает призыв к самому себе предпринимать что-то в ответ, уменьшать страдания, лечить болезни. При этом он может не только уравновесить недостатки, но и обогатить жизнь: через развитие, открытия, культуру и создание условий справедливого общества или, по крайней мере, через попытки, которые, однако, могут остаться лишь таковыми.