Керенский. Вождь революции

Вот это прямо напрашивалось само собой, и было самым важным пунктом, по его мнению. Но до этого дело так и не дошло, насколько он помнил историю своей страны.

Замена полиции народной милицией, с выборным начальством, подчинённой органам местного самоуправления.

То есть, министр внутренних дел никого не назначал и формально они ему не подчинялись. А тогда возникал вопрос, кто будет защищать министра внутренних дел? Ведь это не его люди, и как они будут ловить преступников, если каждая местная власть будет сама себе Бетховен?

Выборы в органы местного управления на основе общего, тайного и так далее, голосования.

Ну, это очевидное и естественное решение нужного вопроса. Керенский сморщил нос и чихнул. На звук его чихания прибежала из другой комнаты супруга.

— Саша, тебе плохо?

— Нет, нет, Ольга Львовна, всё хорошо. Газетная пыль попала в нос.

— Что ты меня всё время Ольгой Львовной называешь, — обиделась жена «того» Керенского.

— Ну…, - затянул он с ответом, пока думал, что сказать. — Это ушиб, сотрясение головного мозга, дорогая, вот я и стал так разговаривать.

— Да, я уж заметила, что у тебя манера речи изменилась, да и писать стал совсем по-другому. Бедненький! — Она ласково провела мягкой рукой по его лицу. — Надеюсь, это у тебя быстро пройдёт!

— Угу.

Керенский окинул взглядом Ольгу Львовну. Внешние данные неплохие, в общем-то, но хотелось бы лучше. Да ещё и двое детей, абсолютно ему чужих. Александр вздохнул. Семья — это якорь, и этот якорь могут выдернуть чужие руки, чего нельзя было допустить. Это уже социальный статус. Чужие или не чужие, а все знают, что это его жена и его дети, а значит, надо соответствовать и защищать. Лучше всего, при первой возможности, отправить их куда подальше, но чтобы были под контролем и их не перехватили. А куда отправить?

«Ммм, пожалуй, лучше всего в Финляндию, но это после, чуть после, когда всё зайдёт уже слишком далеко».

— Да, конечно, пройдёт! — Он слегка улыбнулся супруге. Та вернула ему улыбку и, заметно повеселев, прошуршала длинной кринолиновой юбкой, к выходу из комнаты.

Вздохнув, он снова взял в руки газету и вернулся к чтению последних пунктов программы Временного правительства.

Неразоружение и невывод частей, принимавших участие в вооружённом восстании.

Прочитав постулат, Керенский хищно улыбнулся. Конечно, разве можно убирать из столицы полностью разложившиеся части, которые боятся ехать на фронт, ведь там придётся умирать. Гораздо лучше сидеть в тылу и «качать» права. Да, сейчас такое время, но нежелание ехать на фронт являлось изрядным катализатором для слабых человеческих душ. Такими людьми очень легко управлять. От них надо избавляться в любом случае. Однако чьими руками это делать, и как? Он задумался. Революционные части, народная милиция, матросы Кронштадта, с этим надо что-то делать. А он слаб и глуп, глуп и слаб, а также абсолютно ничего не понимает в этом хаосе.