Опалённая

— А мы уже позавтракали, — промурлыкала Нулара.

— Прекрасно, — безразлично отозвался герцог и положил перед собой сверток, в котором пряталось нечто продолговатое. Все с интересом уставились на этот загадочный предмет.

— Что это? — первым спросил Идмонд, придвинувшись поближе.

— Сувенир, — коротко ответил Ральф, глядя, однако, не на Идмонда, а на Галатею, сидевшую слева от него, — Все, что осталось от наших вчерашних агрессивно настроенных визитеров кроме горстки пепла, — он отвернул край ткани.

Галатея сразу же узнала клинок, который был в руках одного из убийц. Длинный и тонкий, определенно созданный для того, чтобы наносить смертельные раны. Если кончик лезвия плавно вздымался кверху, то рукоять, выполненная из слоновой кости, наоборот, выкручивалась вниз.

— Что ты узнал? — после минутного изучения орудия убийства девушка с надеждой посмотрела на герцога. Она, как могла, старалась не выказывать своего напряжения.

— Этой ночью я успел пробежаться в соседний городок, где живет мой дядя. Он всю жизнь увлекался изучением геральдики, — Ральф взял в руку клинок и ловким движением перевернул его лезвием книзу. На торце рукояти была высечена эмблема: солнце, зажатое в пасти волка, — Пришлось перерыть пол-библиотеки, покопаться в манускриптах. Эмблема действительно пускает свои корни в далекое и забытое прошлое. Когда-то это был символ братства Полночной Стаи, существовавшей еще до первой династии королей. Мало кто помнит, но именно они создали “Кодекс Чести”. С приходом на трон короля Талеса появился “Закон”, и “Кодекс Чести” ушел на второй план. Вервольфы перестали соблюдать прописанные там каноны, а Полночная Стая утратила свое влияние. Но они не исчезли, а всего лишь затихли на какое-то время, чтобы спустя несколько веков возродиться в иной ипостасе под лозунгом “Король — не закон!”

— Фракция! — воскликнула Нулара и в замешательстве уставилась на подругу.

— А теперь скажи, чем ты им насолила, что они отважились на наглость ворваться в мой дом и устроить беспредел? — продолжил Ральф, обращаясь к Галатее.

— Не знаю, — с некоторой заминкой ответила девушка.

Герцог еще долго напряженно смотрел на Галатею, которая с достоинством выдержала его взгляд и даже не повела бровью.

— Что ж, весело, — выдохнул Ральф, пожалев девушку.

— Мне кажется, или все забыли про то огненное чудовище, которое уже во второй раз напало на нее? — вмешался Идмонд.

— На счет этого ничего сказать не могу. Я его не видел, — ответил герцог.

— Мне кажется, важно понять, не из одного ли они улья.

— Решил поумничать? Очевидно же, что нет. Смысл ему тогда был убивать тех непутевых? — отреагировала Нулара, — Тэй, а ты что думаешь? — гораздо более мягким тоном обратилась она к подруге. Но Галатея ее не слушала.

«Фракция» уже много поколений пытается всеми правдами и неправдами свергнуть короля, и в последние годы она стала не менее влиятельной, чем сам монарх. Ее действия были более радикальными, более решительными, из-за чего многие верили, что будущее именно за «Фракцией», а не за королем. Теперь ни один закон не принимался без ее участия и согласия. А сейчас, когда на юге страны шла война, королева Церера даже при всем желании не могла обойтись без помощи «Фракции», для которой это был прекрасный шанс раз и навсегда вытеснить ее из системы управления страной. Поговаривали даже, что и войну подстроила «Фракция», но говорить об этом было опасно, а уж писать где-либо, как это сделала Галатея в своем реферате, вообще не стоило.