Защитник [litres][Försvararen]

Николас догадывается, что это журналист, потому что его все время прогоняют. В нескольких окнах появляются головы зевак, некоторые даже решаются выйти на улицу, кто-то даже в банном халате и резиновых сапогах на босу ногу.

Почему они его здесь оставили? Николас ничего не понимает, но, может быть, это к лучшему.

Из-за спин полицейских выныривает пожилая женщина с мохнатой собачкой, она тянет собаку за поводок, чтобы приблизиться к полицейскому в штатском, одетому в куртку-парку цвета хаки, мешковатые брюки и аккуратную шапочку, плотно сидящую по голове. Николас заметил его некоторое время назад. Ему примерно столько же лет, сколько Николасу, и вообще они похожи, вот только лицо у полицейского более смуглое. Он держит у уха мобильный телефон и увлеченно разговаривает с кем-то, но при этом жестами показывает некоторым из своих коллег, что им следует делать. В его манере держаться чувствуется уверенность в себе, и, если бы они играли на одном поле, Николас хотел бы видеть его товарищем по команде, а не соперником.

Когда женщина приближается к нему, полицейский в штатском кладет телефон в карман куртки и делает шаг ей навстречу; кажется, ему плохо слышно, что она говорит. Собачонка испуганно отпрыгивает от его ботинок, жмется к ногам хозяйки, и обе они дрожат. Женщине наверняка холодно, на ней ведь только тонкая кофта.

Николас замечает, что полицейский в штатском явно интересуется тем, что говорит женщина, и внутри него растет неприятное чувство. Полицейский тем временем заинтересованно кивает и смотрит в том направлении, в котором указывает женщина.

Именно туда и побежал Николас, когда вышел из квартиры.

Он сглатывает. Значит, эта женщина и есть информатор, это она за ним и следила? В следующее мгновение она указывает на окно, в котором он прошлым вечером, когда дрался с Санта-Клаусом, заметил движение занавески.

Само собой. Старуха, которой больше нечем заняться, кроме как следить за соседями. Да ее еще и понесло куда-то.

Николас стискивает челюсти, понимая, что проиграл, но ничего не может сделать, уже ничто не имеет значения.

Разговаривая с женщиной, полицейский в штатском делает пометки в блокноте. Время идет, проходит пять минут… а может быть, и все двадцать, которые кажутся Николасу вечностью. Что она ему рассказывает? Что она видела? Наконец они заканчивают разговор, и противная старуха удаляется, таща за собой собачонку, а полицейский направляется в сторону автомобиля, где сидит Николас. Он отворачивается, надеясь на тонированные стекла, и так сильно сжимает большой палец в кулаке, что тот начинает пульсировать. Тогда Николас наконец разжимает кулак и снова смотрит в окно автомобиля.

Старушенция ушла. Когда максимальное напряжение спадает, он переводит дыхание. Щиплет себя за спину, куда может дотянуться. Он должен убедиться, что все это происходит на самом деле – вся эта сцена, что разыгрывается сейчас снаружи. Чувствует себя в дурном автокинотеатре, где занял место в первом ряду.