На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности

Где же мы во Вселенной?

В этой части штата Нью-Мексико наблюдалась социальная аномалия – прослойка высококлассных инженеров и ученых, работавших на военной базе Уайт Сэндс Миссайл Рендж. Они были повсюду. Найти культурных и технически грамотных людей, дружелюбно расположенных к неловкому подростку вроде меня, было большим утешением.

Одним из наших ближайших соседей был симпатичный грациозный пожилой мужчина по имени Клайд Томбо. Это он в молодости открыл Плутон. Когда я с ним познакомился, он руководил исследованиями в области оптического считывания на полигоне Уайт Сэндс.

От Клайда я узнал, как шлифовать линзы и зеркала, и до сих пор вспоминаю о нем, работая над оптикой шлемов виртуальной реальности. Он построил на заднем дворе впечатляющих размеров телескопы и давал мне с ними играть. Никогда не забуду, как он показал мне шаровое звездное скопление – отчетливо трехмерную фигуру – физический объект, такой же, как я или мой двоюродный брат, и такой же реальный с виду, как и все остальное в мире. У меня появилось ощущение принадлежности к Вселенной[6].

Я учился в бесплатной государственной школе в Нью-Мексико, про которую помню не слишком много, а это значит, что она была нормальная. По крайней мере, не приводила меня в ужас.

Сразу после нашего приезда, когда я еще не познакомился с жившими по соседству ребятами, случилось кое-что интересное. Как-то вечером в местной телефонной сети что-то основательно вышло из строя. Каждый, кто брал телефонную трубку, слышал одновременно всех остальных говорящих.

Сотни голосов – одни звучали издалека, другие совсем рядом – повисли в первом социальном виртуальном пространстве, с которым я столкнулся. Тут же мгновенно возникло сообщество детей, которое было намного лучше тех, что я видел раньше.

Эти бесконечно счастливые дети интересовались друг другом; они были друзьями. Разговаривать с невидимыми незнакомцами было легче, чем при встрече. Какой-то маленький мальчик сказал: «Я обнимал каждую женщину в мире, как подушку». На линии были и девчонки.

Это было поздно вечером, мы должны были уже спать, хотя я мог быть и совершенно один в крошечной фанерной клетушке, которая запиралась только на висячий замок.

На следующее утро в школе никто не говорил о том, что произошло. Я оглядывался по сторонам и гадал, с кем я мог разговаривать прошлым вечером. Возможно ли, что люди смогут стать лучше, если изменить условия, которые нас связывают?

С тех пор я вновь и вновь пытался открыть эту формулу. Возможно, она сработала лишь однажды благодаря своей новизне. Всем уже давно ясно, что проще создать виртуальное пространство, которое сделает людей хуже.