Раскаявшийся муж [ЛП]

«И это до сих пор не изменилось».

Как только они приехали, Брайс взял Кайлу, чтобы показать ее новый дом, оставив Бронвин в одиночестве. Она бесцельно бродила по дому, и сама не поняла, как очутилась в оранжерее. Когда-то это была ее любимая комната. Брайс ворчал, что она превратила ее в «девичью» с удобной мягкой мебелью, пледами и всякими безделушками, но ей так нравилось. Она прочесывала блошиные рынки и магазинчики, ища то, что еще туда подойдет, и в результате получилась эклектическая смесь старого и нового. Брайс ничего не поменял здесь, но комната казалась нежилой. Похоже он редко бывал здесь за последние два года.

Это место хранило так много воспоминаний. Они с Брайсом проводили в оранжерее много времени, отдыхая, разговаривая или занимаясь любовью, и та последняя яростная ссора тоже произошла здесь. Тут была зачата Кайла. Примерно за три месяца до ссоры они вернулись с вечеринки оба навеселе. Брайс смотрел на Бронвин, словно она была самой красивой женщиной на свете, и снова и снова повторял ей это, занимаясь любовью. Они заснули, тесно прижавшись друг к другу, и казалось, что ничто не сможет их разделить…

– Бронвин.

Она резко повернулась, и несколько раз моргнула, прогоняя воспоминания. Ей пришлось напомнить себе, что Брайс, который нежно обнимал ее той ночью, и Брайс, стоящий перед ней сейчас – разные люди. Боль, гнев и сожаления всколыхнулись в Бронвин, когда она увидела, что муж прижимает к груди спящую Кайлу. Она шагнула вперед и протянула руки, чтобы забрать дочку, но Брайс спокойно посмотрел на нее и сказал:

– Ты едва на ногах стоишь. Думаешь, сможешь нести ее и не уронить?

Ей не нравилось признавать его правоту, но безопасность Кайлы была превыше всего, поэтому Бронвин отступила. Убедившись, что он смотрит прямо на нее, она отчетливо произнесла:

– В это время она обычно спит. Где ее можно положить?

– У меня есть комната для нее.

Брайс спустился по лестнице на второй этаж. Они прошли мимо главной спальни…

«Надеюсь, Брайс не ожидает, что я буду там с ним спать», – нервно подумала Бронвин.

...и остановились у соседней комнаты. Понимая, что у Брайса заняты руки, она повернула ручку и толкнула дверь. Увидев комнату, Бронвин ахнула. Это была детская, красиво оформленная в лимонно-сливочных тонах. На полках были аккуратно разложены игрушки, а у окна стояла колыбель для новорожденных. Брайс прошел к кровати, которую Бронвин не сразу заметила, нежно уложил дочку и укрыл пуховым одеялом. Он долго смотрел на спящую малышку, неуклюже поглаживая большой ладонью ее шелковистые волосы, потом наклонился, поцеловал в лоб и ласково пробормотал:

– Добро пожаловать домой, Микайла.

Выпрямившись, он взглянув на Бронвин, похоже, заметил ее удивление, чуть покраснел и пожал плечами.

– Я сделал эту комнату через пару месяцев после того, как ты убежала. Мне нужно было это сделать или я бы сошел с ума. Мальчик или девочка я не знал, поэтому выбрал нейтральные цвета. Конечно, она переросла все, что здесь есть, но я не представлял, какого возраста она будет, когда… – Голос Брайса сорвался, глаза заблестели от слез. Он отвернулся и снова посмотрел на Кайлу. – Она такая красивая.