Наследник. Проклятая судьба [СИ]

— Ты возненавидел край, что для любого рай. В твоей душе есть свет, но ей покоя нет! — произнес также поднявшийся на вершину башни Ар’дарон — кузен Всеволода, с которым он пробивался к Золотой башне. С ним шла Арен — королева Зеленых островов, точнее того, что от них осталось.

— Что она тут делает? — нахмурилась Ар'дара.

— Я привел. Возможно нам это поможет.

— Чем же?

— Я принесла вам песню, — осторожно произнесла Арен.

— Песню?

— Послушайте, — сказал Ар’дарон и кивнул ей, чтобы та включала.

Магический артефакт для записи воспоминаний был не только у Всеволода. Это древняя игрушка синдар, которые в некотором количестве имелись и в королевской сокровищнице альдар. Вот его она и активировала…

И перед глазами у всех присутствующих тут же предстала картина помещения, где Арен сидела с главой ордена Феникса, когда зазвучала музыка из композиции «Феанор» группы Эпидемия. А потом они увидели прорыв парня и призрачные образы боевых сцен, мелькающие перед глазами.

— Кто такие нолдоры? — спросил Аэноран.

— Не знаю, — пожал плечами Ар’дарон. — Очевидно кто-то так называет эльфов явно высокой крови.

Отец хотел было еще что-то спросить, но тут Ласселинда начала нервно смеяться. Сначала тихо, а потом осев на пол и чуть ли не в припадке.

— Что с тобой?

Индилаир видя, что женщину накрыла истерика, подошла и без лишних разговоров применила на нее нужные лечебные плетения. Секунд пятнадцать, и она оказалась в порядке.

— Говори! — в нетерпении произнес отец первичной души Всеволода.

— Вы обсуждаете о том, как нашего малыша спасти из той беды, в которую он попал. А я подумала, что, может быть нужно спасать беду? — Она снова нервно хохотнула.

— Спасти беду от Всеволода? — расплылся Ар’дарон в улыбке, а потом добавил. — Огонь в твоих речах, тебе неведом страх, проклятие Богов тебя смешит…

— Меч твой сверкает, как Сильмарил во тьме. — произнес Аэноран. — Враг отступает и слышен всем твой смех. Меч твой сверкает, как пламенный твой взор… Боже… Боже… Что же за чудовище я породил?

— Почему сразу чудовище? — робко спросила Арен.

— Что?

— Почему же сразу чудовище? Возможно у него просто хватает смелости сделать то, что нам все давно хотелось, но мы не могли?

— Но это…

— Да нормально это! — воскликнула Лауриэль. — Не удивительно, что у тебя власть отняли, а самого принесли в жертву какому-то давно сдохшему Богу. Слабак!

— Следи за языком! — рявкнул Аэноран.

— Дочка! — строго произнесла Индилаир, намекая на санкции и право применить волу старшего.

— Извини, — нехотя произнесла Лауриэль, скривившись.

— А может быть ты и права, — тихо-тихо произнес Аэноран и пошатнулся. — Но что же в нем такое пробудилось?