Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи

Кино присутствовало в моей жизни в том же смысле, в каком деревья или скалы, фильмы были частью ландшафта. Меня часто поражает, каким неаналитичным я порой бываю: какие-то вещи я склонен просто принимать, притом что постоянно анализирую других, думая, что мне удается добраться до самой сути. Я был большим поклонником Джерри Льюиса, любил комедии и детективы. Конечно же, я имел представление исключительно о звездах: режиссеры для меня ничего не значили, за исключением Уолта Диснея и Сесиля Б. Де Милля, чьи имена звучали почти как торговые марки. Больше прочих мне нравились эпические картины вроде «Бен-Гура»[35] и «Десяти заповедей»[36], где десятки тысяч людей пребывали на экране в постоянном движении. Сами фильмы, вероятно, ужасные, но они создавали убедительную картину древнего мира.

Первым всерьез задевшим меня кино были «Тропы славы»[37]. Мне тогда было шестнадцать, я пошел на субботний дневной сеанс в Панорама-Сити. Помню, весь сеанс по проходам бегали дети. Сейчас можно только удивляться, что я тогда ходил в кино в субботу днем: судя по всему, в том возрасте кино значило для меня больше, чем мне теперь кажется, — я начинаю думать, что склонен подавлять память о хорошем, цепляясь исключительно за плохое. В любом случае есть вещь, которой я никогда себе не позволял: я никогда не смотрел кино из автомобиля, в драйв-инах. Сам факт, что можно приехать в кино ради чего-то еще, кроме картины, был мне ненавистен. Очевидно, я питал к кинематографу огромное уважение, раз я считал, что его не следует опошлять присутствием девицы, когда, вместо того чтобы смотреть фильм, ты поглощен тем, что лапаешь ее грудь. После «Троп славы» стало вдруг понятно, что бывают фильмы о чем-то — в данном случае о несправедливости, фильмы с идеями и с темами, фильмы, где добро может и не восторжествовать. Эта картина полностью меня изменила; я ходил и пытался заставить всех своих знакомых ее посмотреть.

Но до этого был еще один фильм, который я хорошо помню. Раньше мне казалось, что это был «Случай на мосту через Совиный ручей», — эта картина вышла в начале шестидесятых, ее много показывали в колледжах[38]. Сейчас я почти уверен, что на самом деле это был «Случай в Окс-Боу» с Даной Эндрюсом[39]. Затем был фильм «Ровно в полдень»: несправедливость, противостояние законам толпы — все эти вещи стали производить на меня огромное впечатление[40]. Я рос, принимая Америку всерьез, и понятно, что правые не зря старались не допустить широкой демонстрации подобных фильмов, ведь эти картины подталкивали людей типа меня к мысли, что в Мадвиле[41] далеко не все так хорошо. Я не мог подтвердить свои догадки ничем определенным, но я видел, что в этих картинах затрагивались темы, о которых больше никто не говорил. «Случай в Окс-Боу» — замечательное кино, не понимаю, почему так мало людей о нем знают. В конце, когда толпа уже повесила невинных парней, находят настоящих конокрадов. Что, этот фильм тоже написал коммунист, пытавшийся разрушить то, чего мы с таким трудом достигли?