Полицейский и философы

С улицы донесся оглушительный вой сирены полицейской машины.

Когда вновь настала тишина, Йеллинг начал:

— Как я уже говорил вашему брату, исключая в настоящий момент предположение о несчастном случае, нам хотелось бы выяснить, есть ли основания полагать, что ваша жена ушла из дома по собственному желанию…

— Я не понимаю вопроса, — немедленно последовал ответ Оливера Стива.

Йеллинг почувствовал, что у него опускаются руки.

Он выключил один из вентиляторов, слегка покашлял и продолжал:

— Так вот… Сделаем такое предположение. Это, подчеркиваю, только предположение. Быть может, миссис Стив не очень хорошо себя чувствовала в вашем доме?

— Опять не понимаю, — ответил Оливер Стив. — Если бы моей жене не было у нас хорошо, она бы мне об этом сказала. Не понимаю, зачем ей понадобилось бы исчезать подобным образом.

— Значит, — проговорил Йеллинг терпеливым тоном, — вы исключаете, что она ушла по своей воле, и допускаете только несчастный случай?

Опять последовала долгая пауза. Казалось, в семействе Стивов вопросы проглатывали с трудом, словно это булыжники, и требовалось немало времени, чтобы их переварить.

— Я не могу ничего ни исключать, ни допускать, — наконец ответил Оливер Стив. — Я знаю только, что она ушла вечером семнадцатого числа и не вернулась домой. Поэтому я обратился в полицию, считая это своим долгом.

Йеллинг выключил второй вентилятор и чихнул. Он все-таки простудился.

— Еще немножко терпения, — с любезной улыбкой проговорил он, сцепляя пальцы. — Но если бы мы могли установить, что миссис Стив не чувствовала себя хорошо в вашем доме, то уже знали бы, с какого конца начать поиски и, может быть, сразу же ее бы нашли. Я не утверждаю, что это так. Я спрашиваю. И простите, что я вынужден задавать нескромные вопросы. Например: ваш брак с мисс Эксел действительно одобряли другие члены вашей семьи?

Оливер Стив медленно покачал головой.

— Нет. Отнюдь. Я не понимаю, какое отношение имеют эти вопросы к моему заявлению, но все равно на них отвечаю, ибо вы представитель власти.

От этого человека можно было сдохнуть. Но Йеллинг обладал подлинным терпением людей, робких по характеру, всегда готовых понять ближнего, его слабости и недостатки.

— Вновь прошу прощения, но почему же ваш брак не встретил одобрения?

Стив поглядел на часы. Потом произнес с подчеркнутой любезностью:

— Речь идет о расхождении моих философских воззрений с братом, что я постараюсь вам объяснить как можно короче, так как у меня в распоряжении всего лишь шесть минут. — Он сделал паузу. — Я женился на мисс Эксел не только по любви, но также из-за желания вытащить ее из пагубной среды и дать ей возможность вести здоровый образ жизни. Мой брат, хотя и одобряет этот поступок как гуманный, всегда отрицал, что вообще кого-то можно исправить. Он утверждает, что грешниками рождаются и что человека нельзя перевоспитать, если на роду у него написано быть грешником. И что поэтому, женившись на Эксел, я совершил ошибку, поскольку не только не сумею ее переделать, но и ввел в нашу семью чуждый элемент, который может стать источником хлопот и неприятностей. Я с этим не согласен. Я считаю, что человеческая душа способна выздороветь, и привел в дом жену. Брат, хотя теоретически был против этого, не мешал мне поступать так, как я считал нужным.