Дуэли. Самые яркие, самые трагические и самые нелепые
- Автор: Нечаев Сергей Юрьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Аргументы недели
- ISBN: 978-5-6046511-0-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дуэли. Самые яркие, самые трагические и самые нелепые». Краткое содержание книги:
Дуэль относится к разряду популярных исторических сюжетов, привлекающих внимание не только историков-профессионалов, но и широкой публики, знакомой с этой темой в первую очередь по историческим романам и фильмам. Последние (особенно романы Александра Дюма) и сформировали определенный стереотип восприятия поединка, который в современном массовом сознании прочно ассоциируется с такими понятиями, как честь, благородство и справедливость.
На самом деле поединок, как и любое историческое явление, за свою многовековую историю претерпевал существенные изменения, а его правила трансформировались в зависимости от времени и страны.
Книга предназначена для широкого круга читателей.
Несостоявшийся же жених принадлежал к высшей аристократии, имел большие связи в высшем свете и был сказочно богат. «Видный собою, красавец, очень умный и воспитанный как нельзя лучше», поручик Лейб-гвардии Гусарского полка, он был адъютантом главнокомандующего 1-й армии графа Ф.В. Сакена и флигель-адъютантом императора Александра I. Он в конечном итоге прекратил всякие отношения с нареченной невестой и ее семейством, чем, по понятиям того времени, обесчестил имя невинной девушки.
В декабре 1824 года братья Черновы – Константин и Сергей – приехали в Москву и застали там Кондратия Федоровича Рылеева, который после этого сообщил жене:
«Представь себе, я встретил здесь Черновых, <…> они приехали сюда стреляться с Новосильцевым, и уже чуть не было дуэли; наконец, все кончилось миром. <…> Скоро будет свадьба».
Однако прошло еще несколько месяцев, а до свадьбы дело не доходило, Новосильцев лавировал – то давая клятвенное обещание жениться, то забирая их. Чернов пробыл в Москве около месяца и отправился в Санкт-Петербург, куда поехал также и Новосильцев. Там Новосильцев сделал вызов Чернову – якобы за распространение слухов о том, что он принуждает его жениться на своей сестре. В ответ Чернов объяснил ему, что «не только никогда не распускал таких слухов, но и не имел к сему намерения». Новосильцев удовлетворился таким объяснением и объявил при посредниках, что дело их остается в том положении, «в коем оно в Москве находилось», то есть что он «женится в течение уреченного времени».
Рылеев принял участие в деле Черновых, вступившихся за честь сестры.
Как писал Александр Бестужев, «он хлопотал теперь о дуэли Чернова и, слава богу, смастерил хорошо. Принудил Новосильцева ехать в Могилев к отцу невесты для изъяснения».
Но Новосильцев не поехал к отцу Екатерины Черновой. А тот известил сыновей, что граф Сакен по просьбе Новосильцевой под угрозой больших неприятностей заставил его послать Новосильцеву письменный отказ. Как потом написали, «по сему случаю имел генерал-майор Чернов сильное огорчение».
И тогда Константин Чернов, активный член «Северного общества» декабристов, 8 сентября 1825 года сделал Новосильцеву вызов. При этом его братья единодушно выразили готовность поддержать его. В частности, Сергей Чернов написал брату: «Желательно, чтобы Новосильцев был наш зять; но ежели сего нельзя, то надо делать, чтобы он умер холостым». А старик-отец заявил сыновьям:
– Если же вы все будете перебиты, то стреляться буду я!
Секундантами Чернова были полковник Герман и Рылеев. У Новосильцева секундантами были ротмистр Реад и подпоручик Шипов.
Условия поединка были самые тяжелые: дистанция «восемь шагов с расходом до пяти»; раненый, если он сохранил заряд, может стрелять; сохранивший последний выстрел имеет право подойти к барьеру и подозвать к барьеру противника.
Перед дуэлью Чернов написал записку следующего содержания:
«Бог волен в жизни; но дело чести, на которое теперь отправляюсь, по всей вероятности, обещает мне смерть, и потому прошу господ секундантов моих объявить всем родным и людям благомыслящим, которых мнением дорожил я, что предлог теперешней дуэли нашей существовал только в клевете злоязычия и в воображении Новосильцева. Я никогда не говорил перед отъездом в Москву, что собираюсь принудить его к женитьбе на сестре моей. Никогда не говорил я, что к тому его принудили по приезде, и торжественно объявляю это словом офицера. Мог ли я желать себе зятя, которого бы можно было по пистолету вести под венец? Захотел ли бы я подобным браком сестры обесславить свое семейство? Оскорбления, нанесенные моей фамилии, вызвали меня в Москву; но уверение Новосильцева в неумышленности его поступка заставило меня извиниться перед ним в дерзком моем письме к нему и, казалось, искреннее примирение окончило все дело. Время показало, что это была одна игра, вопреки заверениям Новосильцева и ручательствам благородных его секундантов. Стреляюсь <…> как за дело семейственное; ибо, зная братьев моих, хочу кончить собою на нем, на этом оскорбителе моего семейства, который для пустых толков еще пустейших людей преступил все законы чести, общества и человечества. Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам, и чтобы золото и знатный род не насмехались над невинностью и благородством души».