Кварталы

— Шипаштый, ты? — не торопился вылезать наружу Слепой, выглядывая из-за чердачного окна.

Оно и понятно. Зрение старику не позволяет разглядеть, кто там на крыше. Вдруг тут новый хозяин квартала с самыми странными намерениями по поводу соседей. А осторожность лишней не бывает.

— Я, Слепой, я.

— Ну, шлава тебе, Гошподи. Отбилишь, — сказал он выбираясь наружу. Что интересно, в руках старик держал небольшую брошюрку и ручку. — Волны-то штали какими. Ш каждым разом вше шильнее и шильнее.

— Ага, скоро смоет нас нахрен. Ты чего там держишь?

— Да вот тут нашел в кармане у новичка. Шканворды. «Тещин язык». Жуть как по Шканвордам шошкучилшя. Ты, штало быть, караульный?

Вопрос глупый, да и задавал его Слепой каждый раз. Мне казалось, лишь бы для того, чтобы поболтать. Некоторые люди категорически не выносят тишины.

— Ага, — ответил я, выключив свой сарказм.

Отношения у нас с соседями были нормальными, так сказать, рабочими. Мы запросто могли обложить друг друга по матушке в плохой день, а бывали у нас и такие, но и никогда не лезли в чужие кварталы, Крылатый большое исключение. Но из проживания в одном районе мы все же смогли извлечь определенную пользу. Самым важным пунктом в таких отношениях стало наблюдение за теми, кто пытался проникнуть к нам в кварталы.

А что? Делать целыми днями все равно нечего. Поэтому посмотреть за улицами, не ходит ли кто вблизи наших домов, оказалось не такой уж и плохой затеей. Каждый караул длился полдня. И, надо отметить, пару раз уже спас от непрошенных гостей. Слава богу, убивать никого не пришлось, незнакомцы, впрочем, и мы тоже, отделались легким испугом.

Слепой же, от нечего делать, уселся на крыше своего дома и поднес журнальчик со сканвордами к самым глазам.

— Шипаштый, ты не знаешь, египетшкая богиня, покровительница шправедливошти, четыре буквы?

— Сука! — воскликнул я.

— Да нет, не подходит, — ответил Слепой. — Тут вторая «а».

— Да я не об этом. Погляди, Слепой, какие у тебя новые соседи.

Старик засуетился, отбрасывая в сторону сканворды и переходя в боевой режим. Ну, я же говорил, Пинхед, чтоб тебя. Слепой ощетинился толстым иглами, которые порвали одежду и равномерно заполнили пространство всего тела. Дикобраз по сравнению с ним мягкая игрушка..

Однако помимо повышенной колючести, старик обладал еще одной крутой способностью, о которой я знал — он умел эти иглы метать. Выходило круче, чем у древних римлян и их пилумов. Хотя тут больше была уместна система залпового огня. Единственная причина, по которой лично я мог не опасаться Слепого — его зрение. Меткость у старика оставляла желать лучшего.

— Громуша, ты, что ли? — спросил он, щурясь. Но на всякий случай юркнул в слуховое окно.

Дом Гром-бабы находился ближе, чем мой, поэтому Слепой все же мог оценить смутные очертания чего-то большого. Вот и сделал верное предположение.

— Я, я, Слепой. Ну, и волна, ребятки, да? — устало ответила та.