Шекспир

Итак, какой же можно дать ответ на обидно высокомерное высказывание Бена Джонсона?

Их может быть множество Прежде всего ничто не указывает на то, что Уильям — плохой ученик, затем осененный с возрастом запоздалым признанием. Его последующее литературное творчество позволяет даже предположить любознательный уже с детства ум и способность к изучению и запоминанию, что определит его работу комедиантом. Далее, у учителей в Стратфорде безупречные дипломы. Корпорация стремится подбирать высококвалифицированных учителей. Следовательно, они не могли быть плохими латинистами. Наконец, если бы в грамматических школах пренебрегали обучением латинскому языку, чем бы в них занимались тогда кроме религиозного воспитания? В программах того времени нет ни математики, ни истории, ни географии, никаких естественных наук, которые могли бы отвлечь интерес учителя и ученика от классических дисциплин. Следовательно, наше заключение состоит в том, что Шекспир должен был знать латинский гораздо лучше, чем молодые латинисты наших дней. И мы уступаем Джонсону, потому что он единственно хочет, чтобы Уильям разбирался в этом меньше — немного меньше? — чем он сам. Замечание Бена часто воспринималось как риторическое украшение, смертоносная градация: «немного латинского и меньше греческого». Воспримем насмешника буквально, и вот какая интересная информация. Менее, чем мало, это еще кое-что. Мы даже полагаем, что Шекспир знал кое-что из греческого. Маловероятно, чтобы он занимался им без помощи учителя. Следовательно, вероятнее всего, греческий преподавался в Стратфордской школе.

Кроме всего прочего нужно вспомнить, что единственными текстами на английском языке, которые изучал Шекспир, как и его современники, являются тексты Библии, называемой «Женевской» (1560) или «епископской» (1568), которые процитированы в «Книге публичных молитв» и к тому же используются в литургиях. В британских университетах только-только начинается исследование английского языка как объединительного элемента национального достояния. В этих условиях понятно лингвистическое и литературное воздействие Библии. В XVI веке она является единственным английским текстом, официально противостоящим греческим и латинским шедеврам.

Возможно, что финансовые затруднения заставили отца взять Уильяма из школы, чтобы он помогал в делах. Напоминаем, что первые признаки отцовских неурядиц появляются в 1576 году. Семейное благополучие обеспечивало Уильяму учебу до этого времени. Очевидно, что школьная жизнь прерывается после перехода на второй этап обучения, из-за чего он теряет около трех лет образовательного курса. Принимая во внимание тот факт, что Уильям посещает младшую школу в возрасте пяти-семи лет (1569–1571) и школу для подростков до двенадцати лет (1571–1576?), а также рассматривая ненадежную гипотезу о неполном среднем образовании, можно считать, что он вышел из Стратфордской грамматической школы с багажом знаний, если и не таким обширным, какой можно было получить в то время и в том месте, то, во всяком случае, не незначительным. Можно ли было прожить и интеллектуально преуспеть и без посещения университета? Если мы обратим свой взгляд на 1564 год, то обнаружим, что из двадцати четырех детей, родившихся в Стратфорде в этом году, только Уильям Смит, шестой сын эшевена Уильяма Смита, учился в университете.