Электронная книга - «Без компромиссов (СИ)». Краткое содержание книги:
– Я вот тоже и подумать не мог, что Канда откажется от связи, – хмурится Тикки. – Даже с учетом всей этой его напускной холодности и непоколебимости, он фактически отрицает себя. Неужели он не понимает?
– Я не знаю, – вздыхает рыжий. – Скорее всего, он понимает, но не считает это чем-то существенным. Для него это как будто испытание на прочность: выдержу – не выдержу. А силы воли ему не занимать.
– Малышу тоже. Но в данном случае будет страдать именно он.
Глава 5
Лави неспешно прогуливается по оживленным улицам. Этот город не спит даже ночью. Особенно ночью. Зажигаются фонари, и все вокруг меняется с яркого и разноцветного, на еще более яркое и разноцветное, приправленное неоном. Он лениво рассматривает прохожих, и взгляд неожиданно натыкается на знакомую маленькую фигуру. Он торопится к переходу, стараясь не упустить ее из виду, и не совсем понимает, что не так. Доходит только когда догоняет и останавливает. Под черной бейсболкой оказываются неровно выстриженные пряди, уложенные на один бок. Короткие волоски щекочут шею над воротником мешковатой толстовки. На него поднимают пустой взгляд, и Лави невольно отшатывается.
– З-здравствуй, Аллен, – заикаясь, тянет он, а тот в ответ чуть склоняет голову.
– И тебе не хворать.
– А ну-ка, пойдем-ка со мной, – Лави хватает его за руку и не собирается отпускать даже под страхом смерти, пока все не выяснит.
Он тянет его в ближайшее круглосуточное бистро и усаживает за столик в углу. Зал полупустой, они дожидаются кофе и игнорируют меню. Лави продолжает сосредоточенно рассматривать Аллена, и чем больше видит, тем больше ужасается. Аллен снимает кепку и кладет ее рядом с собой. Волосы действительно неровные, на макушке торчит длинный вихор, челка все время лезет в глаза, но удачно прикрывает шрам. Раньше они тонкой, легкой волной ложились на плечи, но сейчас перед Лави сидит замученный жизнью подросток. Кожа потускнела, под глазами фиолетовые круги, как у их новенькой, Миранды, тонкие пальцы зябко кутаются в рукава и обхватывают горячую кружку в попытках согреться.
– Насмотрелся? – хрипло выдает Аллен и усмехается.
– Твою налево, Аллен! Это не смешно! – Лави повышает голос, и на них обращают внимание редкие посетители.
– Не так громко, – морщится тот. – Голова болит.
– А больше ничего не болит? Потому что, по виду, как будто из концлагеря сбежал, – Лави хватается за телефон и сокрушенно качает головой.
– Не надо, – предупреждающе просит Аллен. – Не звони. Пожалуйста.
– Аллен, да я еще и сам не знаю, кому звонить, – паникует Лави. – В скорую, чтобы тебя немедленно госпитализировали, Тикки, чтобы промыл тебе мозги, или Канде, чтоб наконец признал тебя.
– Никому не надо, не поможет, – отмахивается Аллен. Как же не вовремя он его встретил. Он хотел лишь позвонить потом, перед вылетом, а «с глазу на глаз» все будет тяжелее.
– Аллен, прекрати. Ты должен бороться. Сделать что-то… – начинает было Лави, но тот его останавливает.
– У меня больше нет сил бороться, Лави. Восемь месяцев прошло. Это – мой предел, – тихо говорит он. Сейчас ему безумно хочется закурить, но тут это наверняка запрещено, да и Лави вмиг углядит трясущиеся пальцы.
– Аллен… – на лице Лави такая мука, что ему становится еще горше от того, что так все происходит.
– Я все решил, Лави. Я возвращаюсь домой. Туда, где жил прежде. Повидаю семью, развеюсь. Может быть, полегчает, – он старается улыбнуться, но фальшь Лави видит так же хорошо, как и Тикки. За это время он его хорошенько изучил.
– Не надо, не ври хотя бы мне, – болезненно откликается тот. – Ты говорил с Тикки?
– Хотел позвонить перед вылетом, – извиняющимся тоном говорит Аллен. – Прости, я не могу иначе.
– Я понимаю, – кивает Лави. – Понимаю, но не могу принять.
– Так будет лучше.
– Для кого? Для тебя? Или для обоих? – цепляется он, но уже не зло, а обреченно.
– Для меня, – выдыхает Аллен. – Я безумно устал… Когда-то он уже решил за нас обоих. Теперь решаю я.
– Тебя ведь бесполезно уговаривать? – он более чем уверен в ответе и, видя обреченный кивок, продолжает. – Я ничего не скажу Тикки. Когда ты летишь?
– Послезавтра. Спасибо тебе, Лави, – Аллен медленно встает, пошатываясь. Навязчивое желание курить набатом бьет в виски, и он боится, что если приступ накроет его сейчас, то Лави не будет так благосклонен. Он протягивает ему ладонь. – Берегите себя.
– И ты, – Лави стоит на своем и твердо отвечает на рукопожатие.
Аллен уходит, а он еще долго цедит одну чашку за другой. Не волосы и измученный вид были странными. Изменившийся омежий запах – вот что вогнало его в ступор. Он почти не слышит его, и это по-настоящему пугает. Он ничего не скажет Тикки, но позвонит кое-кому другому. И на этот раз он его выслушает при любых обстоятельствах.
***
Канда раздраженно фыркает и отставляет от себя стакан с водой. Глупый «белый воротничок» клялся и божился, что сделает все как надо. Мелкая сошка. Он только что заключил весьма выгодную сделку с довольно крупным и известным торговцем антиквариатом, и сил на этого трясущегося человечка у него уже не осталось. А впереди еще одна не самая приятная встреча. Он вздыхает, осматривает претензионно-дорогой ресторан отеля и делает знак рукой охране ждать. Если глупый Кроль не ошибся, то ему нужен 717 номер.
Он заходит в лифт и вспоминает, как рыжий плевался ядом, настаивая на своем. Хотя, если честно, Канда, пожалуй, поддался бы и под менее сильным напором. Только взращенная гордость не дала спокойно слушать обвинения в черствости и тупости. Крольчатина так и нарывалась на грубое словцо и хук справа. А потом вдруг присмирела и посмотрела с таким презрением, будто ушат помоев на него вылила. «Это «билет в один конец», Канда. Ты его больше не увидишь», – вот что выдал Лави, и он «поплыл». Не было страха или переживаний, просто железная воля дала очередную трещину под воспоминаниями о тонком теле и мягком блеске серых глаз, прикрытых длинными ресницами. Канда до сих пор не сомневался в правильности своего решения. Поддерживать эту связь, подпустить Мелкого к себе и поддаться чувствам, чревато не только душевным раздраем, но скажется и на работе. А еще даст новые карты в руки недругам, и этого всего очень не хотелось.
Вот только с каждой неделей воспоминания накатывали все чаще, мысли путались, а во снах поселилась приятная истома. Он стал чаще не высыпаться и легко раздражался по любому пустячному поводу. Умудрился допустить несколько незначительных, но довольно-таки глупых ошибок, и укоризненный взгляд Комуи так и жег спину. Ему хотелось то тишины и медитации, то хорошей драки с вывернутыми конечностями и кровавыми пузырями. Все чаще замечая за собой подобные скачки, он все более уверялся, что поспешил с принятием решения. Оно по-прежнему было правильным, но в данной ситуации плохо подходило под определение единственно-верного. В конце концов, Лави был не одинок в своем порыве «соединить два любящих сердца». Из-за, опять-таки, рыжего, многие орденовцы были в курсе личной жизни командира. Вот только благодаря Мугену не болтали, даже за глаза. А Комуи приспичило – он со всей свойственной ему методичностью, разложил все «за» и «против» в разрезе работы «Ордена» и настоятельно просил решить проблему. Расставить все точки над i и выбрать другое решение. Рыжий стал лишь последней каплей в его внутреннем противостоянии.
Он поднимается на нужный этаж и находит номер. Стучит, слышит приглушенное «открыто» и заходит. В комнате полумрак из-за одного единственного включенного ночника, но Канда видит смятую постель и разобранный чемодан на полу у журнального столика. Аллен сидит на широком подоконнике большого – до пола – окна. Вечерний город за стеклом привычно перемигивается огнями и шумит. Канда рассматривает тонкий профиль, пока Аллен не поворачивается к нему, и челка не скрывает глаза.
– Зачем пришел? – сейчас будет как в шахматах – белые начинают и выигрывают. Теперь Аллен будет решать их будущее.