Электронная книга - «Последнее желание (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я двойной агент, работал на компанию, но на самом деле шпионил для Проклятой Земли. Служил Ищейкой уже два года.
Ищейкой, агент. Вот оно. Объясняет отличную физическую подготовку, манеру вести разговор, выведывая нужную информацию.
— Сначала это было только задание, но потом, когда мы стали общаться… — Симон не отпускал мою руку, и все смотрел и смотрел в глаза, мне было больно от его слов, сердце болело. — Потом я понял, что привязываюсь к тебе по-настоящему. Ты стал самым важным человеком для меня. Хотелось быть с тобой каждую секунду, видеть твою улыбку…
Пусть он замолчит.
-… слышать твой голос. Я не думал, что можно так хотеть кого-то. Не только в постели, а вообще. Защищать. Оберегать. Я бы сделал все, слышишь все, чтобы спасти тебе жизнь! Прости меня, Ё…
Пусть он заткнется.
-… но твоя жизнь стала слишком ценной, поэтому я так боялся твоего отчаяния. Нет, не из-за твоего проекта! Не смей так думать!! Мне был важен ты сам по себе, как человек, которого я полюбил, без которого жизнь для меня не имеет смысла. Я знал, что тебя отравят, поэтому поил особым составом, который мне передали во время драки. Помнишь историю с бумажником? Тотальная слежка не оставляла нам выбора в средствах. Я знаю, ты думал это успокоительное, но это было не совсем так. А когда ты причинял себе боль…
Не хочу это слушать!
— …я просто зверел! Я чуть не опоздал один раз, меня вызвали в Компанию для отчета, видимо начали что-то подозревать, или просто хотели, чтобы ты остался один и поддался эмоциям. Там на крыше, думал, если не успею поймать, то прыгну следом. Пойми…. Ты.… Все.… Для… Меня… Я знаю, ты беспокоишься о семье, но теперь, когда ты числишься мертвым, их не будут трогать хотя бы года три, а это очень долго. За это время все может измениться. Эта земля постепенно приходит в норму, мы очищаем природу и воздух. Население пока составляет пятьдесят тысяч человек.
Многих мы сумели спасти от смерти в лотерее. Среди них много ученых. Это мало, но мы свободны! И не живем под страхом смерти. А если применить твои разработки мы сможем очистить почву лет за пять…
Не хочу… Я не верю… не верю…не верю! НИ ЕДИНОМУ ТВОЕМУ СЛОВУ!
-…И тогда не будет нужды скрываться. Сообщим остальным, что континент пригоден для жизни, и Компания не сможет больше диктовать свои условия. Ё, пожалуйста,… не молчи. Скажи что-нибудь!
Ненавижу… Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Сам виноват, моё последнее желание исполнили, но как больно…
— Уйди. – Я вырвал руку из его пальцев.
— Что? – он опешил, замер. – Ё, я понимаю это нелегко …
— Да уйди же ты, наконец! Прочь! – я приподнялся на локте, не знаю, как мне это удалось. Приборы истерично запищали. — Не хочу тебя видеть! – кровавый туман перед глазами.
Симон медленно отступает, лицо превратилось в мертвенно бледную маску, в глазах мольба… отчаяние… Не могу его видеть!!! В палату врываются люди в белых халатах, подбегают ко мне. Я задыхаюсь, судорожно ловя воздух ртом, мне нечем дышать. Врач кричит что-то и делает укол мне в шею, все застилает привычная тьма. Ты хотел чуда, Ё? Получай. Только жаловаться больше не на кого…
Еще не конец…
========== Последнее желание 10 ==========
Я очнулся на следующий день. Врачи, обследовавшие меня вдоль и поперек, сделали вывод, что я поправляюсь. Медленно, но верно.
Ко мне наведался представитель местных спецслужб. Наверное, начальник Симона. Худой как жердь дядька с колючими рентгеновскими глазами. Разговор с ним походил на допрос, но я и не собирался ничего утаивать. Пообщались плодотворно к обоюдному удовлетворению.
Сразу за ним проскользнул старичок, профессорской наружности. Оказалось, это светило местного научного круга. Он забросал меня вопросами о моём проекте, бактериях и всякими техническими терминами. Меня долго хвалили, восхищались, потом заболтали почти до обморока. Спасла медсестра и лечащий врач. Они вежливо, но неотвратимо выпроводили гостя, а я устало откинулся на подушки.
Через три дня хорошенькая медсестричка стала вывозить меня на прогулки в коляске, долго ходить пока запрещали. Я сидел в больничном саду среди зеленых деревьев и рассматривал цветы в клумбах. Бессмысленное времяпровождение.
Тело набиралось сил, а разум прокручивал снова и снова последний год моей жизни. Я много вспоминал и думал, думал, думал.
О Симоне. Сначала было больно. Но я, словно мазохист, прокручивал последний разговор. Я выгнал его. Он это заслужил. Несомненно. Но… окажись я на его месте, как бы поступил?
Когда долг требует столь многого, и на кону тысячи жизней, а ты в ситуации, когда только от тебя зависит провал или удача миссии. Он ведь не раз спасал мне жизнь. Даже внеся в список лотереи, он оградил меня от ликвидации. Не сделай он этого, и подстроенный несчастный случай навсегда оборвал бы моё никчемное существование.
Он исполнил моё последнее желание. Стал любовником, другом, защитником. Дарил сумасшедшую страсть, ласку и тепло. Если он сказал правду, что любит меня, каково ему было наблюдать, как меня поглощает отчаяние? Должно быть, невыносимо… видеть мучения и не иметь возможности сказать, что есть надежда на спасение. Я вспомнил его слезы в последнюю ночь.
Они были искренними, такими горькими. Теперь понятно, за что он просил прощения.
Симон никогда не врал мне в самом главном. Чувства были настоящими. Вся радость и горечь, страсть, пылающая между нами, нежность в прикосновениях. Его страх тогда на крыше, бешеная ярость в глазах.
«…думал, если не успею поймать, то прыгну следом. Пойми…. Ты.… Все.… Для… Меня…»
А для меня? Что Симон значит для меня? Почему так больно сжимается сердце сейчас, когда его нет рядом? Когда я сам прогнал его. Между нами существовало все, кроме доверия. Но в тех обстоятельствах оно было невозможно. Мы оба ходили по лезвию ножа целый год. Балансировали на грани. Оступись хоть один из нас, и в пропасть падали оба.
Пора признаться себе, я говорил слова любви, зная, что меня ждет смерть и конец всему. Симон говорил про любовь, зная, что я останусь в живых. Зная, что правда неизбежно выплывет наружу. Так кто из нас был более искренен в своих чувствах?
Я эгоист, самовлюбленный истерик. Нам обоим было больно, только я воспользовался оправданием бедной несчастной жертвы обстоятельств.
Хочу увидеть его… Чувство, такое острое, кольнуло сердце.
Еще через три дня меня выписали, казенная одежда неприятно скребла кожу и пахла антисептиком. Жить я должен при научном центре, маленькая квартирка ждала нового постояльца.
Я стоял на больничном крыльце, поджидая автомобиль, который отвезет меня в моё жилище. Нервничаю немного. Какой будет теперь моя жизнь? Хотя главное, что она просто будет.
Военная машина тормозит рядом, фигура в черном выскальзывает со стороны водителя, у меня замирает сердце. Симон подходит ко мне неторопливо, его волосы топорщатся коротким ёжиком. Он, кажется, похудел, синие круги под глазами.
— Здравствуй, Ё, — он остановился в двух шагах, губы упрямо сжаты, смотрит прямо в глаза. – Мне поручили сопровождать тебя, – голос нейтральный.
— Здравствуй, Симон.— Я жадно рассматриваю его, как же я скучал. Невыносимо хочется дотронуться. Делаю шаг навстречу, протягиваю руку к таким коротким теперь волосам. Любимый, ты стал еще привлекательнее. – Ты обрезал свои чудесные волосы. – Мимолетно дотрагиваюсь, но он все равно вздрагивает.
— В них отпала надобность, а так удобнее. – Голос с едва заметной дрожью. — Нам пора.
— Да, конечно.
Садимся в машину и трогаемся с места. Я стараюсь смотреть на дорогу, но глаза все время возвращаются к водителю.