Дарители [Сборник litres, книги 1-5]

Глава 13

Красные ягоды

Место было отвратительное: удушающе пахло сыростью, воздух насквозь пропитался влагой. Потом нога вдруг провалилась в воду, и Генри дернулся назад так резко, что едва не упал. Он надеялся, что после сделки с огнем мучительный страх перед водой хоть ненадолго исчезнет, но сейчас при первом же прикосновении стало ясно: зря надеялся. Генри свернул в другую сторону, прошел пять шагов, и ноги снова оказались в воде; опять сменил направление – то же самое.

Подумать о том, как такое могло случиться, Генри не успел. Сквозь туман вдруг прорвался звук, такой размытый и искаженный, что Генри не сразу понял: это топот. Он завертел головой, но определить, откуда доносился звук, было невозможно, и Генри, сжав зубы, заставил себя шагнуть в воду – не стоять же тут, поджидая воинов Освальда.

Он вздрогнул, когда ноги коснулось скользкое рыбье тело, но упрямо пошел вперед, пытаясь не трястись. Получалось плохо: дно стремительно уходило вниз, через несколько шагов он был уже по пояс в неподвижной, густой воде. Мимо опять проплыла рыба: склизкий холод прополз вдоль ноги, по коленям хлопнул широкий хвост, и от отвращения Генри дернулся в сторону, оступился, неуклюже взмахнул руками – и вода сомкнулась у него над головой. Он попытался встать, но дна больше не было, что-то тянуло его вниз, он же утонет тут, он понятия не имеет, где берег, вокруг только туман, и Генри глотал воду, пока не понял: дышать больше нечем.

Много лет назад отец научил его плавать, и Генри думал, что у него отлично получается. Он сказал об этом отцу, а на следующий день они переходили по бревну горную реку, и отец столкнул его вниз. Генри тогда запаниковал, разом забыв все уроки. Вода тянула его за ноги, он захлебывался ею, слезами и криками, дергался все меньше, а потом и вовсе перестал бороться. Отец вытащил его и, когда он отплевался от воды, ударил по лицу. Он никогда в жизни не бил Генри, и от потрясения тот разом перестал плакать. Отец был в ярости, он сказал: «Никогда не смей сдаваться, природа не терпит слабых, каждый зверь до последнего вздоха пытается выжить». И сейчас эти слова зазвенели у Генри в ушах, будто отец по-прежнему был рядом, был с ним, чтобы вытащить его, если придется. И Генри открыл глаза и рванулся вверх, – это же просто вода, он должен выбраться. Рыбы окружали его, одна ущипнула за руку беззубым ртом, и Генри отпихнул ее, одновременно сдирая с себя доспехи: они отяжелели от воды и тянули вниз. Когда голова оказалась над водой, он судорожно вдохнул и поплыл наугад: должен же туман когда-нибудь рассеяться, да и вода не может быть бесконечной.