Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

Было это на праздник преображения. Как раз той ночью, накануне праздника, поженились они. Правда, без попа, без свадьбы. Ясный месяц в небе повенчал их тогда. Впервые той ночью не вернулись они в табор. В степи, в душистой овсяной копне ночевали. И конечно, как и положено молодым, заспались. Проснулись, а солнце уже высоко. «Ой, горенько! — всполошилась Христя. — Да как же я теперь в табор приду?!» — «А вот так и придем: за руки взявшись!» На ее счастье, в таборе, когда пришли, были только кухарка да старик сторож. Все остальные — кто куда: кто постарше — из церкви еще не вернулись (верст за семь в хуторе была), а молодежь после завтрака ушла на главную усадьбу. Это было единственным развлечением для батраков в праздник — сходить в усадьбу. Там можно было в пруду выкупаться, встретиться с земляками, которые работали на других токах, да и в лавку зайти, купить что нужно. А вчера как раз приказчик на ток приезжал, расплатился за минувшие две недели молотьбы. Вот и были с деньгами. Собирались и Артем с Христей еще с вечера туда же. Позавтракали и пошли. Вот тогда в лавке на усадьбе он и купил в подарок это монисто. Уж очень понравилось оно Христе. Как только подошла с подругами к прилавку, одна — аршин ситца на косынку или на передник, другая — ленту в косу, а Христя сразу: «А покажите мне вот то монисто». Продавец небрежно ответил: «Не по твоим заработкам, дивчина, это монисто». — «Неужто такое дорогое?» — «Не знаю, может, для тебя пять рублей и не деньги!» — «Ой-о!» — ужаснулась Христя. И даже покраснела, словно от стыда за свою непростительную неумеренность в желаниях. Когда девчата, купив что нужно, вышли из лавки, Артем, расплачиваясь за табак, выложил на прилавок еще пять серебряных рублей. «А ты все-таки монисто это дай сюда». Уже в поле, по дороге в табор, когда отстали от товарищей, вынул из кармана монисто. Девушка вспыхнула от радости. Но не могла не пожурить: «Да ты в своем ли уме, Артем, такие деньги!» — «А что же я, в самом деле, нищий? Неужто не могу хотя бы такой подарок своей любимой женушке сделать?! Надевай. И без всяких разговоров. Это мой свадебный подарок тебе!» — «Спасибо, милый». И сразу же надела. Но самой трудно было связать концы позади, попросила его: «Только крепко свяжи. Чтоб, не дай бог, не потеряла!» — «О, постараюсь. Даже если б и захотела снять, то не развяжешь. Разве что разорвешь. На веки вечные!» При этих словах Христя вдруг вздохнула. «Что, так напугал?» — «А ты не смейся!» Потом всю дорогу была словно чем-то опечалена. Стал допытываться: «Может, раскаиваешься уже?» — «Нет, не раскаиваюсь! — И таким ясным и чистым был ее взгляд. — Но если говорить всю правду…» — «Ну да, говори!» — «Какая я была бы счастливая, самая счастливая на свете, если бы мы с тобой были уже по-настоящему мужем и женой! Чтобы уже повенчаны!» — «Да ты что, — не дал и закончить, — неужто не веришь мне?» — «Верю. Коли б не верила, разве случилось бы? Я очень тебе верю. Как самой себе. Но… вот бывает… иногда — словно тучка на солнце набежит, закроет. И весь свет тогда в глазах моих так и потемнеет вдруг…»