Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

— Нет, никто вас не спрашивал, — заявил ему Ларкин в ответ на его обычный вопрос.

— И никто по телефону не передавал мне поручения поехать в Тимбукту?

— Нет, нет, этого больше не случится.

Заметив, что Ларкин боязливо оглядывается, Дик спросил:

— Что, привидение снова странствует?

— Нет, нет, я просто стал очень нервным.

По-видимому, Ларкину ни в какой степени не улыбалось провести здесь еще одну ночь.

Дик вторично отправился в Скотланд-Ярд узнать, нет ли чего-нибудь нового. На обратном пути он увидел на улице девушку, — встреча эта заставила его немедленно остановить машину, но прежде, чем он выпрыгнул из нее, девушка успела уже исчезнуть.

По-видимому, она прошла в здание вокзала, — то могла быть только Мэри Дейн или ее двойник.

Дик во что бы то ни стало желал убедиться в том, что это была именно Мэри. Ведь у него был ее адрес в Богноре и, должно быть, у нее в доме имелся телефон. Поспешив к себе, он тут же заказал разговор по телефону и добился соединения. На его вопрос, дома ли мисс Дейн, ответил мужской голос:

— Сейчас посмотрю, дома ли она. Подождите у аппарата.

Дик с волнением прижал телефонную трубку к уху.

— Вы желали говорить со мною, мистер Стэн? — внезапно услышал он голос Мэри Дейн.

— Это вы, мисс Мэри Дейн? Да, это я, Стэн.

В ответ раздался звонкий хохот.

— Вы, должно быть, хотели говорить с Томми? Он сидит у подъезда и караулит.

— Томми?

— Да, Томми! Но что вы хотели от меня?

— Ничего. Мне показалось, что несколько минут тому назад я вас видел в Лондоне.

— Вот как? — и в голосе девушки послышалась явная насмешка. — Вам все еще наяву снятся привидения?

И она тут же повесила трубку, оставив его стоять у аппарата.

Дик разделся и лег спать. Он так устал, что не прошло и несколько минут, как он заснул крепким сном. Уже стоял день, когда его разбудил голос Миннса.

— С добрым утром, сэр. Что, звонок не звонил? — осведомился слуга.

— Нет, — ответил Дик.

— Бутылка молока все еще стоит перед дверью в соседний дом. Видно, Ларкин основательно заснул. Обыкновенно он уже с шести часов на ногах, а сегодня его все еще не видно.

— Должно быть, у него такой крепкий сон, потому что он знает, что при первой же опасности он может подать мне сигнал.

Дик вышел на балкон и замер в испуге. Он увидел, что провод, соединявший сигнализацию с его спальней, был перерезан. Тут же он поспешил назад в комнату, оделся и, перебросившись через перила балкона, проник в соседний дом.

Постель Ларкина была пуста и нетронута. По-видимому, он даже не ложился. На письменном столе лежали часы сторожа, а на полу его револьвер. Предчувствуя недоброе, Дик отворил дверь и позвал Ларкина. Никто не откликнулся. Тогда он спустился вниз. Проходя через гостиную, он обратил внимание на то, что подле камина лежали какие-то платки. Накануне их еще не было. Как попали сюда эти платки? Вглядевшись, он увидел, что из-под платков выглядывал ботинок; он приблизился к странной груде и, отшвырнув платки в сторону, испуганно отпрянул назад. Перед ним лежал труп.

— Лорди Браун, — прошептал Дик. — Боже!

Опустившись на колени, он осмотрел труп. Кто-то попытался перевязать рану и вынужден был прервать эту работу. Рядом с безжизненным телом Лорди стояла наполовину опорожненная склянка с вином. А в отдалении лежал, небольшой несессер, один из тех, чем пользуются сестры милосердия. В несессере Дик обнаружил визитную карточку: