Повседневная жизнь Древней Руси

Дело в том, что дипломатические дары непременно требовали равноценного ответного дара. Эта византийская традиция впоследствии приводила в Европе к диким казусам: взвесив присланную посуду из серебра, получившая дар сторона заказывала ровно такую же по суммарному весу посуду и при нехватке металла… переливала в нее полученные дары. Византии, чеканившей собственную золотую и серебряную монету, всегда было чем платить. Но очень крупная, далеко выходящая за рамки обычного сумма требовала бюрократического согласования и утверждения на самом верху.

Это был вопрос решаемый. Однако Ольга должна была, в свою очередь, согласиться на определенный уровень посольского приема, изучив его протокол, чтобы чинно вести себя согласно правилам. Без официального приема у императора посольство считалось «как бы не бывшим», даже если все вопросы переговоров согласовывались на уровне чиновников. Здесь-то во всей истории европейской дипломатии коса и налетала на камень. Протокол приема отражал статус держав относительно друг друга и остального мира. Даже в XVII веке на отказ Короля-Солнце встать и снять шляпу при звуке имени царя русское посольство отвечало отказом прийти на прием и даже взять ответные дары — оскорбление для короля немыслимое! Хотя и ответное.

Именно согласование протокола с чиновниками всё более высокого звена позволяло дипломатам привести аргументы, обосновывающие их позицию относительно державного статуса своей страны. К чести Константина Багрянородного надо сказать, что в рассмотрении дел (даже о коррупции) он был весьма внимателен и в основном справедлив. Ольга сумела доказать, что Русь является автократическим государством под ее властью, богатым и сильным не менее арабских халифатов (с которыми император долго и много воевал, постепенно отодвинув границы в районы современных Сирии и Ирака). По образцу впечатляюще торжественной встречи их посольств (А. В. Назаренко доказывает, что это были послы самого багдадского халифа) были в итоге организованы приемы княгини Ольги во дворце.

Но «мудрейшей из жен», как называет ее летописец, удалось сделать больше. Она доказала императору (который один мог принимать решения на таком уровне), что ее прием должен отличаться от приема даже и багдадских послов. Как единовластный правитель независимого государства она готова была, приняв крещение от императорской четы (Константина и Елены), стать их «дочерью», равной василиссе. То есть обязательные для всех послов и чинов двора земные поклоны и падение ниц были исключены. С духовными отцом и матерью (Константином и Еленой), «братом» (их августейшим сыном, императором-соправителем Романом) и «сестрами» (дочерьми Елены и женой Романа Феофано) Ольга должна была общаться на равных.