Вирус Кагуя: креатор

– И чем же Ричард мог объяснить себе похищение моей сестры? – удивился Мика.

Девушка вздохнула. Ей ужасно не хотелось оправдывать поступок молодого человека, но учить сына осуждать и ненавидеть совершенно не хотелось.

– С детства его учили соблюдать правила и подчиняться приказам ГИСУС. Поэтому, когда ему приказали украсть Еву, он это сделал, – ответила мама.

– Значит ГИСУС плохой, а Ричард не виноват, – сделал вывод малыш.

– Ричард плохой. То, что он сделал, отвратительно. Ему нет оправдания, – строго произнес отец.

Микаэль и Брук резко обернулись. Дамиан стоял в дверях и, облокотившись о косяк плечом, слушал их разговор.

– Но мама сказала…

– Что бы ни думала мама, есть вещи, которые делать нельзя. Что бы ты там про себя ни думал. Каким бы хорошим себя ни считал, есть добро и зло. Тот, кто совершает злые поступки, плохой, а кто совершает хорошие – добрый. Разве можно назвать хорошим человека, который врал, лицемерил, предавал и делал больно беззащитной женщине?

Микаэль сделал большие глаза и спросил:

– Он сделал больно Еве? – потрясенно спросил малыш.

Микаэль не присутствовал при похищении, а родители мало об этом рассказывали.

– Нет, речь не о твоей сестре, а о маме, – заявил Дамиан.

Мальчик повернулся к Брук и испуганно спросил:

– Мама, Ричард делал тебе больно?

Девушка бросила на Дамиана возмущенный взгляд. Мужчина нахмурился и сказал:

– Не стоит забивать Микаэлю голову всякой гуманной ерундой. Когда делишь мир на черное и белое, проще принимать решения, – укорил девушку Дамиан.

– Именно так работал мозг Ричарда, когда он отбирал у меня ребенка. Ему было просто раскрасить ГИСУС в белое, а меня в черное, – недовольно ответила Брук.

Минуту молодые люди с вызовом смотрели друг на друга. Микаэль понял, что поссорил родителей. Разозлившись на себя и заодно на Ричарда, он вынул из кармана фигурку росомахи и швырнул в стену. От удара фигурка разлетелась на две части.

– Правильное решение, сын, – похвалил мальчика Дамиан и ушел обратно в мастерскую.

По щеке Микаэля побежала слеза. Ричард был для него другом, наставником и человеком, которым он восхищался. Пусть они были знакомы всего месяц, молодой человек запал в наивную детскую душу. Теперь же по его щекам струилось разочарование, мир не так идеален, как хотелось бы.

Чувствуя боль сына, Брук подошла и подняла две части деревянной игрушки.

– Не расстраивайся. Дамиан никому не желает зла. Он просто обижен на Ричарда.

С этими словами она положила фигурку перед сыном.

– А ты все еще на него злишься?

Брук подняла на мальчика удивленные глаза. Он подловил ее. Легко говорить о доброте и прощении. Учить тому, что нужно стараться понять всех и каждого. Гораздо сложнее следовать этим советам.

– Я тоже все еще злюсь. Ева – моя дочь… Не знаю, как такое можно простить, – честно призналась девушка.