Однажды летом

Рейчел была удивлена не меньше, чем растрогана.

– Тебе не нужно было этого делать.

– Неужели? – Джонни спокойно выдержал ее взгляд. – Я не намерен терять вас, учитель. Если ради спасения твоей жизни мне придется отдать свое тело на растерзание этим мини-вампирам, я готов заплатить такую цену. Рейчел, ты вдумайся: женщины, с которыми я был связан, мертвы.

Рейчел содрогнулась:

– Мне страшно.

– Мне тоже. Но с тобой ничего не случится, потому что мы не допустим этого. Ночью ты будешь спать дома, а я буду дежурить во дворе. На всякий случай. И вообще мы скоро поженимся и уедем отсюда. Верно?

– Верно. – Улыбка тронула ее губы. – Мой ковбой.

Джонни застонал:

– Я так и знал, что ты будешь дразнить меня.

Несмотря на всю серьезность их разговора, Рейчел расхохоталась. Он с минуту смотрел на нее горящими глазами и наконец утихомирил ее нежным поцелуем. Рейчел мгновенно отдалась во власть его сильных рук, которые уже скользили по ее спине, подбираясь к округлым ягодицам. Она была его женщиной, а он – ее мужчиной. Несмотря ни на какие условности, они были двумя половинками единого целого.

– Рейчел? – Его губы очерчивали поцелуями линию ее подбородка, в то время как руки уже расстегивали крохотные пуговки на платье и развязывали пояс.

– Да? – Она пыталась, хотя и безуспешно, справиться с узлом его шелкового галстука. Как он умудрился завязать его? Ей казалось, что и вечности не хватит, чтобы ослабить этот узел.

– Ты хочешь иметь детей?

Ее сознание, уже затуманенное страстью, на мгновение прояснилось.

– Да, очень. А что?

– Хорошо. – Он улыбнулся, стаскивая с нее платье. – Я ненавижу презервативы.

Он небрежно отбросил в сторону платье. Рейчел с некоторым сожалением проводила взглядом свой роскошный наряд, но Джонни уже ловко стягивал с нее рваные колготки. Наконец, оставшись только в девственно-белых лифчике и трусиках, она встретила его горящий пристальный взгляд и поняла, что уже ничто на свете не имеет смысла; кроме этого мужчины и чувств, которые он рождал в ней.

– Какое красивое белье.

– Спасибо.

– Кружево, шелк и жемчуг. Не видел ничего прекраснее.

– Я думала, тебе больше нравится, когда я без белья.

– Ну да, – лениво усмехнулся Джонни, – это почти так же красиво.

Его рука легла на кружевную, расшитую жемчугом, чашечку лифчика, а губы отыскали ее рот. Рейчел почувствовала, как требовательное прикосновение его языка пронзило ее сладкой болью. Соски напряглись в ожидании ласки. Знакомая тянущая боль в пояснице заставила ее оторваться от его губ.

– Подожди, – шепнула она.

– Мм. – Он смотрел на ее голые ноги с шелковистой кожей, выделявшиеся на темно-синей ткани его шерстяных брюк. Этот контраст между женственностью и мужественностью явно возбуждал Джонни. Жестом собственника он скользнул рукой по внутренней части ее бедра. Рейчел инстинктивно раздвинула ноги, но вдруг резко соединила их и соскочила с его колен.