Выброшенный в другой мир, книга первая

Стараясь не шуметь, они побежали по коридору и на повороте у лестницы налетели на возвращавшегося после облегчения барона. Эжен из-за большой массы не пострадал от столкновения, только пустил газы, а вот дети полетели на пол, при этом меч, который держал Лас, отлетел в сторону.

– На ловца и зверь бежит, – усмехнулся барон, нагибаясь к Лани.

– Не трогай её, негодяй! – закричал Лас, схватил его за руку и упал, сбитый с ног ударом кулака.

Воспользовавшись заминкой, Лани быстро перекатилась и встала на ноги.

– Не надо сопротивляться, ничего тебе не сделают, – сказал барон и попытался схватить девочку, но почему-то запутался в ногах и с грохотом упал на пол.В следующее мгновенье он заорал от боли из-за того, что Лани сидела на его спине и изо всех сил выкручивала руку. Сил не хватило, и рванувшийся барон освободился, сбросив с себя юную мучительницу. Но коридор уже наполнился людьми Джока, и барона быстро увели. Лани со слезами бросилась к лежавшему без сознания Ласу, но мальчика уже взял на руки отец.

Утром графиня без спутников уехала из дворца герцога Аликсана. С ними уже начали работать люди Джока, пока без применения крайних мер. Девочку удалось спасти, а служанка графини так и не проснулась. Первая попытка навредить близким Сергея провалилась.

* * *

Возвращение было не очень тяжёлым. Захваченные лошади шли с грузом оружия и доспехов, поэтому не могли служить заводными, но дороги уже немного просохли и не было нужды в спешке, поэтому отдыхали во встречных селениях.

– Здорово вы, милорд, щёлкнули по носу Мехала! – говорил на одном из привалов шевалье Джордан, который командовал первой засадой, а сейчас по приказу герцога управлял отрядом. – И второй раз он полезет нескоро. Послать одну кавалерию побоится, а лишней пехоты у него нет. Дороги подсыхают, и скоро опять начнётся драка, если уже не началась.

Шевалье был умелым командиром и прекрасно владел мечом, но, в отличие от многих рубак, с ним можно было приятно провести время за беседой. Джордан был умён, высказывал интересные мысли и знал множество самых разных историй. Некоторые случились с ним самим, остальные он заимствовал из чужих рассказов. Была у него и слабость – женщины. Он и к Олиманту попал из-за них, точнее, из-за неуемной страсти к любовным приключениям. Джордан был третьим сыном, поэтому рано покинул имение отца, где ему ничего не светило, и отправился в столицу к королевскому двору. С собой у него были сто серебряных монет и старый меч, которым он уже тогда хорошо владел. Эдакий местный д'Артаньян. Рослый и красивый юноша приглянулся королю, которому повезло попасться на глаза, и получил место в гвардии. Но приглянулся он не только Андре, но и одной из графских дочерей, заполнявших дворец короля, как куры заполняют курятник. Парень оказался не просто красивым, но и отличным любовником, отточившим своё искусство в поместье отца на множестве крестьянских дев. За первой девицей последовала другая, потом третья... По двору быстро разошёлся слух о блестящем кавалере, который никому не отказывает. Это оказалось преувеличением и сильно осложнило жизнь шевалье. За ним начали охотиться не только молодые девушки, с которыми так приятно провести время где-нибудь в нише, на его внимание стали претендовать дамы постарше из тех, у кого не было мужей. Тогда он додумался до такой, казалось бы, спасительной мысли – под разными предлогами брать с них деньги. Многих это не отпугнуло, а у него завелось золото. А потом произошло то, что рано или поздно должно было случиться: его затащила в постель молодая баронесса, чей престарелый супруг лишал её законных радостей жизни. Их кто-то выдал барону, и привычная жизнь кончилась. У барона не хватило духа убить жену, а убить Джордана помешал случай. Поняв, что второй раз нанятым бароном головорезам может повезти, шевалье подал прошение об отставке, собрал честно заработанное постельными трудами золото и сбежал на юг. В Ордаге ему тоже удалось устроиться в гвардию. Во дворце герцога не было привычного курятника, поэтому Джордан поначалу растерялся, но потом начал восстанавливать свою репутацию среди живших в городе дворянок.