Госпожа Удача [ЛП]

Когда они не готовили, Лекси просила его сводить их в «Петуха». А также в итальянский ресторан, а потом к «У Баббы». Кроме того, Мэгги устроила барбекю в честь их визита, а это означало, что им пришлось идти. На следующей неделе, не желая отставать, Лори пригласила их всех на ужин. Он едва успел ступить на верхнюю ступеньку лестницы, как Лекси сообщила, что ему нужно принять душ, потому что они куда-то идут.

И даже если они оставались дома, женщины вцеплялись в него мертвой хватко так, что у него не оставалось времени ни на что другое.

Однажды вечером они посадили его за кухонный островок с фотоальбомами Лекси, этих ублюдков было десять штук. Очевидно, она не недавно открыла для себя любовь к фотографии; его жена занималась этим на протяжении двух десятилетий. Женщины стояли вокруг него, и лучше всего было то, что позади него стояла Лекси, прижимаясь грудью к его спине, она переворачивала страницы, указывая пальцем на фото, ее тело двигалось против него, она хихикала, прижималась ближе и обнимала его другой рукой, иногда, от нахлынувших вспоминаний, она опускала подбородок ему на плечо и замолкала, пока остальные делились историями. И все четверо рассказывали истории, запечатленные в этих фотоальбомах, и это могло длиться часами.

Лекси наслаждалась жизнью, и Тай не мог сказать, что ему не было интересно смотреть, как переворачиваются страницы ее прошлого, видеть его в фотографиях, узнавать ее семью и, перелистывая страницы, наблюдать, как его жена становится старше, взрослеет. Он не удивился, увидев, что уже в четырнадцать она выглядела сногсшибательно, она и малышкой была красоткой, но невозможно было упустить обещание того, какой она будет, когда созреет. Страницы переворачивались, и он видел, как она взрослеет. Как он и ожидал. Потому что Родригес, который в начале с его талантом мог заиметь себе в постель любую киску, знал, что независимо от обилия вариантов, ничто не сравнится с той, кто жила у него дома.

Лекси не прятала Родригеса ни от Уокера, ни от семьи, быстро переворачивала страницы с его фотографиями или бегло их просматривала. Такой была Лекс. Никаких секретов. Никакой херни. Родригес был частью ее жизни, их жизни, и она не считала, что есть причина хоронить воспоминания о нем. Уокер догадался, что это потому, что его похоронили в буквальном смысле, и этого было достаточно. Он был главной частью ее жизни, а теперь его нет. Вот и все.

Однажды они устроили ночь кино, но если он не тащил их задницы в рестораны, женщины в его доме шумно болтали, сидя вокруг кухонного островка или на веранде, Лекси потягивала пиво, ее девочки — коктейли и, как и в случае с фотоальбомами, делали это часами. Он пытался смотреть по телевизору игру, но не только Лекси, но и все остальные окликали его по имени или подходили к двери на веранду рассказать ему историю, поделиться шуткой, которую только что выдала одна из них или еще что-нибудь. У него не было никакого желания находиться в их курятнике, но он не мог сказать, что эти четверо чертовски его не забавляли. Все до последней. Включая Хани. И, надо признать, звук их болтовни и смеха, был далеко не раздражающим.