Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

Однако Польское демократическое общество не имело связей с родиной, и Централизация не могла опереться на революционные силы в Польше, поэтому ее призывы зачастую были обращены в пустоту. Собственно, единственно возможной для нее оставалась агитационная и пропагандистская роль, практической же работой эта агитация не подкреплялась. Уклон в рассмотрение теоретических проблем повстанческой борьбы обнаруживали публикации в газете «Demokrata Polski». Так, В. Гельтман выступил со специальной статьей, посвященной значению конспиративной организации. Ссылаясь на факты польской истории, он утверждал, что заговоры и тайные союзы составляют ее характерный и органичный элемент. По мнению Гельтмана, «там, где только есть угнетение и нет общественной трибуны», нет гражданских свобод, «там тайные заговоры также необходимы, хотя бы нация и не была еще готова к вооруженному восстанию»; «святой обязанностью людей, пользующихся каким-либо влиянием на массы, является взять на себя организацию революционных элементов и дать им соответствующее направление». Нужно, подчеркивал Гельтман, готовить их к действию, «укреплять дух, усиливать веру, устранять препятствия, предостерегать от опасности, […] а когда все созреет, когда вся нация почувствует в себе силу или появятся какие-либо благоприятные обстоятельства, внезапно распространить заговор, предназначенный теперь уже не для подготовки, а для того, чтобы вызвать само движение». Полемизируя с органом Чарторыских, обсуждавшим сравнительное значение агитации и конспиративной деятельности, газета «Demokrata Polski» писала 25 ноября 1859 г., что необходимы оба пути борьбы: агитация должна подготовить организацию для борьбы, сформировать общественное мнение, пробудить в обществе национальные чувства, сблизить различные его слои, а значит, подготовить условия для конспиративной работы, так как открыто подготовить вооруженное восстание невозможно. Автор статьи делал вывод: «Каждый, кто любит Польшу, заговорщик. Кто не заговорщик, тот плохой поляк». В этой связи газета обрушивалась на партию Чарторыских – «котерию, которая имеет в виду исключительно процветание своей фамилии» и которая потому так ненавидит эпоху конспирации, что отметила ее своими предательскими деяниями. Газета клеймила позором тех эмигрантов, кто принял царскую амнистию, заявляя, что «полякам надлежит говорить с царем лишь на поле боя». Протест демократов против амнистии был опубликован еще 6 июня 1856 г.: они заявляли, что «непреклонно верят в воскресение своей родины», а потому «перед лицом Отчизны и цивилизованного мира» отвергают амнистию и «возвратятся на родную землю только тогда, когда Польша будет свободной и независимой». Те же мысли высказал в речи на торжестве 29 ноября 1859 г. Л. Булевский. Призвав поляков ежеминутно быть готовыми к восстанию, он подчеркнул, что уступки царизма нужно использовать лишь для того, чтобы быстрее подготовить силы народа к борьбе и вырвать свободу178.