Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

Децим Брут стал преследовать разбитую армию Марка Антония и к маю месяцу выбил её к границам своей провинции. Но в это время у него закончились деньги — оружие в то время ничуть не менее важное, чем мечи и копья. В начале войны у него было, по его собственному признанию, «40 миллионов сестерциев» (письмо от Децима Юния Брута Альбина DCCCLIV [Fam., XI, 10] из Дертоны в Рим Цицерону, написанное 5 мая 43 г до н. э.). Теперь же, как сетовал Децим Брут в этом своём письме, он располагал не тремя, а семью легионами, но вместо денег имел одни долги. В отчаянии Децим Брут молил о помощи, но в ответ получал лишь словесные утешения.

Результат был плачевным — войска взбунтовались, солдаты начали перебегать к Марку Антонию или просто разбегаться. В это же время Марк Антоний получил поддержку от Марка Лепида, другого цезарианца, державшего ранее нейтралитет, а также примирился с Октавианом. Без финансовой базы армия Децима Брута развалилась как карточный домик и для её разгрома не понадобились никакие сражения. Потеряв армию, Децим Брут пытался бежать на север, в земли, ещё сохранявших самостоятельность галльских племён. Одному из их вождей, некоему Камиллу, он, если верить Аппиану, «оказал в своё время много услуг» [Appian «В. С.», III, 98] и теперь надеялся у него укрыться. Ещё недавно Децим Брут смотрел на галлов свысока, теперь же, когда с ним осталось всего десять человек, он думал лишь о спасении — его гонор исчез. «Переодевшись галлом и будучи знаком с галльским языком, он бежал с ними под видом галла уже не по более длинной дороге к Аквилее, в надежде, что благодаря малочисленности его свиты он останется неузнанным» [Appian «В. С.», III, 97]. Его захватили разбойники, промышлявшие на дорогах, но узнав, что он знаком с их вождём, доставили его к Камиллу. Однако кому нужен был чужак, лишившийся власти, да к тому же ещё и преследуемый? Кто бы стал рисковать навлечь из-за него на свои владения поход римской армии? Когда Децим Брут был доставлен к Камиллу, «Камилл в лицо обошёлся с ним ласково[63] и стал упрекать тех, кто связал Децима Брута, за то, что они по неведению оскорбили такого мужа; тайно же сообщил обо всём Антонию. Последний, тронутый такой превратностью судьбы, не решился и взглянуть на этого человека, но приказал Камиллу умертвить его и прислать ему его голову» [Appian «В. С.», III, 98].