Узники Кунгельва (СИ)
- Автор: Ахметшин Дмитрий
- Язык: русский
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Узники Кунгельва (СИ)». Краткое содержание книги:
Юра понял, что голос вернулся.
- Да дьявол забери этот сон! - заорал он и почувствовал, как что-то живое задело за зубы... потом ещё и ещё: в рот набивалась бумага, которая сминалась в маленькие твёрдые комочки. Что-то порезало нижнюю губу. Взмахнув руками, Юра выхватил из воздуха игральную карту, возможно, потерянную здесь парой игроков со второго этажа. Плакат с певичкой поместился в рот только наполовину, и улыбка на напомаженном личике, что трепетало прямо перед лицом, светилась издёвкой. Юра не обращал на неё внимания. Он смотрел на карту - карту из колоды таро, которая изображала висящего вниз головой мужчину.
Хорь закашлялся и проснулся, едва не свалившись со стула.
Блог на livejournal.com. 08 мая, 03:01. Начал устанавливать для себя правила.
...За правилом номер один идёт входная дверь, рядом с которой лучше не задерживаться. Одно из бесхитростных развлечений, когда я часами наблюдал за шастающими по лестничной клетке соседями, стучал по двери, надеясь, что кто-нибудь остановится и обратит на меня внимание, отошло в прошлое. Сейчас глазок каждый раз поворачивался в мою сторону. "Не смотри", - говорил я ему, скользя мимо. Длинные волосы начинали шевелиться, их танец завораживал. Скрип становился нестерпимым, как скрип вилки по стеклу, но в то же время отчасти приятным. Я зажимал руками уши, отворачивал лицо и пробирался по стеночке. Назвав это существо сестричкой, я проникся к ней некоторым сочувствием: она, как и я, похоже, отчаянно желала свободы. А теперь, после того, что случилось между нами, к этому прибавилось чувство вины и трусливый страх - захочет ли она отомстить за боль, что я ей причинил?..
Следующее правило касается человека в кресле - самого живого из мёртвых людей, каковых мне доводилось видеть. В записках матери он фигурирует как тяжело, но не безнадёжно больной, которого пытаются поставить на ноги при помощи нетрадиционной медицины, вроде акупунктуры и сомнительного КРАСНОГО ПОДАРКА, но, входя в комнату с тарелкой экспериментального куска чёрствого хлеба, я неизменно вижу, что у него сломана шея.
Что касается морали, она тут проста. Раньше я написал бы: "Жрать только на кухне", но с возникновением там новой жизни, я, наверное, вообще перестану есть. Мои запасы почти не уменьшаются. Ем едва ли раз в день, по две столовых ложки каши, размоченной в воде. Я же всё время на одном месте, к чему мне калории? Но меня они не волнуют. Чувствую себя отлично.
Мы отвлеклись. Что ещё хочу сказать про Елисея Геннадьевича? Кажется, я знаю, как он умер. Перекошенная, практически выдранная из стены гардина должна была быть отремонтирована в первые же дни после распаковки моих скудных пожитков... но я почему-то не стал этого делать. Дело не в лени и уж точно не в моём желании сохранить атмосферу тесного семейного гнёздышка (ясно, что на одной скобе гардина не имеет к атмосфере никакого отношения). Каждый раз, когда я брал в руки молоток и коробку с гвоздями, что-то неизменно меня останавливало. Уж не ты ли, о призрак, охранял таким образом место своей гибели?..
Теперь о раковине. С тех пор, как я придушил её подушкой, она ведёт себя тихо, но я всё равно стараюсь к ней не приближаться. Умываюсь на кухне, там же пью тёплую, противную водопроводную воду. В сливном отверстии что-то прячется, но выяснять что же это, у меня нет никакого желания, как и вообще ступать на жёлтую плитку ванной комнаты. Я объявил эту зону запретной. Так вот, третье правило - не заходить в ванную комнату, не интересоваться сливным отверстием. Там спрятано что-то гадкое, и я совершенно уверен, что это не поможет мне отсюда выбраться.
Пусть всё так и остаётся.
В четвёртом пункте хочу рассказать о комнате девочек. Это хорошее место... возможно, даже СЛИШКОМ хорошее для меня. Тем не менее я часто прихожу сюда, ложусь между трёх кроватей и, разглядывая потолок, думаю о сёстрах. Передалась ли им жестокость матери? Удавалось ли хоть на минуту сбежать в выдуманный мир? Видели ли они, тайком выглядывая в окно, солнечный свет, или только сумрак чужих умов?
Но потом неизменно встаю и бреду спать в комнату родителей, туда, где жужжит системный блок моего компьютера, где загадочно молчит граммофон, возвышается на кирпичиках книг кресло и чернеет пятно, видимое даже сквозь ковёр. Потому что моё правило - не засыпать там, где тебе хорошо. Ты слаб, пока спишь. Пока ты спишь, они могут прийти туда и сделать из комнаты девочек ещё одно ужасное место.
3.
Была глубокая ночь. Он проспал, наверное, часа три, откинувшись на спинку стула и открыв рот. Очки сползли на лоб. По карнизам стучала вода, иногда - примерно раз в несколько минут - ветки низкорослого вяза, растущего на газоне под окном, шуршали по стеклу костлявыми пальцами. Юра помассировал затёкшие ноги, принюхавшись, скривился: одежда пованивала болотцем. Поднявшись, выглянул в холл: пусто. Даже ночного портье нет. Должно быть, заполз в свою каморку и спит.
Карта таро стояла перед глазами. У них дома была колода, которую Алёна как-то купила из страсти коллекционировать всё подряд. Гадать на ней никто не пытался, но Юра, разглядывая вместе с женой рисунки на картах, запомнил их все. Повешенный вниз головой мужчина на карте из сна Юрия существенно отличался от повешенного из их колоды. Это был не мальчишка, который балансировал на ветке дерева, зацепившись одной ногой, с дурашливым и хитрым выражением на лице. В том сне на кусочке картона - помесь человека и животного. Совершенно голый, толстое брюхо отвисало уродливыми складками, а верёвки, которыми его привязали вниз головой к старому дубу, глубоко врезались в тело. Ноги похожи на свиные окорока, а руки, безвольно свисающие вниз, коротки даже для ребёнка. Лица не было, только пасть, окаймлённая рядами зубов.
Сон ещё не исчез из памяти, хотя детали уже начали стираться. Таково уж свойство снов. По крайней мере, историю Саши он запомнит - Юра в этом уверен. Он мог бы пересказать её от начала до конца. Приют, погибший ребёнок... насколько это может быть правдой, и в какой мере - игрой его взбудораженного дневными событиями воображения? Был ли этот разговор на самом деле? Вот и стул напротив отодвинут. Юра был уверен в одном: если он попытается расспросить Сашу днём, она ничего не скажет.
Мужчина вернулся за стол и присел, ожидая, пока прояснится голова. В памяти всплыл ещё один момент из ночной беседы. Он казался таким же реальным, как и остальные, но Юра так и не смог вспомнить, когда именно задал этот вопрос: