Друзья и недруги. Том 2

– Да, Джеффри, ей было очень плохо. Она даже пыталась наложить на себя руки, и Робин едва не утонул вместе с ней, спасая ее из омута, что неподалеку отсюда.

Джеффри потемнел, скрипнул зубами и ничего не сказал. Эллен с горечью перебирала в уме: Марианна, Кэтрин, девушка в Шервуде из лагеря Вилла Статли, имя которой забылось… А сколько было других, о ком она не знает? Кто сосчитал?

– Скажи, почему в жизни так много насилия? – спросила она.

– Мужчин над женщинами? – понял Джеффри и пожал плечами. – Похоть сродни голоду, она точно так же требует насыщения.

– Почему так, а не иначе?

Джеффри покосился на Эллен, по его губам пробежала мрачная усмешка:

– Ты когда-нибудь видела, как ведут себя охотничьи псы, если оставить им загнанную лань, а не отогнать от нее?

Эллен покачала головой.

– Не доводилось? Они рвут ее и впадают в азарт от запаха крови и неспособности жертвы отбиться. Звереют на глазах. Так и мужчины: в каждом дремлет дикий зверь, который пробуждается, учуяв добычу. Кто-то укрощает в себе этого звери и запирает накрепко, кто-то держит на привязи, но иной раз спускает с поводка. А большинство вообще о нем не хлопочет, позволяя ему гулять на свободе.

Подумав над его словами, Эллен решительно возразила:

– Нет, Джеффри! Я была знакома с теми, в ком и в помине не было не то что подобного зверя, но даже его следов. – Помедлив, она добавила: – И в тебе его тоже нет.

– Благодарю за столь лестный отзыв! – улыбнулся Джеффри. – Что привело тебя к такому выводу?

– Твое стремление защищать тех, кто слабее тебя, защищать в том числе и от зверя, о котором ты говорил, – убежденно ответила Эллен и, помолчав, призналась: – Одного я не понимаю: как ты объяснил сэру Гаю, почему без его воли – а на самом деле вопреки ей – отдал приказ не подпускать к Марианне ратников Лончема?

Джеффри глубоко вздохнул и невесело рассмеялся.

– Чрезмерным усердием. Он ведь передал мне слова Лончема, что и ратники сэра Гая могут поступить с леди Марианной, как его собственные, после чего наказал не дотрагиваться до нее. Этот приказ был излишним, но именно он и стал моим оправданием. Я сказал, что неверно понял слова сэра Гая, посчитав, что его воля распространяется не только на его собственную дружину, но и на всех ратников: сэра Гая ли, Роджера Лончема – без разницы.

– И сэр Гай поверил тебе? – усомнилась Эллен.

– Я постарался быть убедительным, понимая, что моя жизнь зависит от того, поверит мне сэр Гай или нет. Он поверил, и я отделался тем, что он обозвал меня тупицей и сверхусердным болваном.

– И все?!

Джеффри усмехнулся и провел ладонью по лицу.

– Ну еще парой довольно сильных пощечин. Я же сказал, что старался быть убедительным. Да и как иначе, когда кожей чувствуешь, что твоя жизнь повисла на волоске? Сэр Гай поверил мне, Нелли. Когда мы были в Лондоне, он узнал, как граф Роберт уничтожил гарнизон, оставленный Лончемом во Фледстане, и припомнил мне тот день. Пригрозил, что если граф Роберт истребит и всех ратников сэра Гая, заподозрив в насилии над леди Марианной, то он собственной рукой убьет меня.