Электронная книга - «Чужая — я». Краткое содержание книги:
И как будто стала совершенно другим человеком. Во всяком случае, чем больше я узнаю о девушке, которой являлась, тем меньше у нас общего с этой лгуньей. Куда и почему она переехала из общежития? Зачем врала об этом родителям? Чье баснословно дорогое кольцо носила в своем рюкзаке? И почему в ночь падения ее вроде как видели в машине одного из близнецов Фейрстах, при том, что оба упорно отрицают этот факт?
Мне нужно найти ответы на все эти вопросы. Наверняка известно лишь одно: я бы никогда не прыгнула с крыши сама!
ХЭ обязателен
Когда Стеф открывает дверь с зажатой в зубах сигаретой и проходится по нам обалделым взглядом, мне отчетливо вспоминается фразочка из друзей Оушена:
«Надеюсь, вам дали групповую скидку в такси».
И едва парень отходит от первого потрясения, как Надин сносит его с порога бодрым паровозом и принимается командовать. Норт поднимает бровь и объявляет, что до этого момента был уверен, что я что-то напутала и квартира, в которой мы обитаем, принадлежит все-таки не Джейдену.
Джейден хмыкает.
Норт хмыкает.
Я хмыкаю.
Стефан смотрит на нас как на идиотов и идет варить всем отраву кофе.
Разговор начинается тоже примечательно. Во-первых, потому что ситуацию берет на себя Надин. Полностью. А во-вторых, потому, что начинает она со слов:
— Итак, ты торгуешь наркотиками.
Джейден давится.
Норт давится.
Я давлюсь.
— Не надо вот этого, — строго заявляет госпожа Главный редактор, повелительно взмахивая рукой и уничтожая нас одним взглядом. — Нам нужно все выяснить.
По мученическому выражению лица Норта я понимаю, что он только что поставил крест на этих переговорах. Но Стефан удивляет всех, подойдя к вопросу серьезно. Вообще-то, серьезным он бывает примерно раз в году, поэтому выглядит еще более впечатляюще.
— Хочешь сказать, расспросив меня, ты поймешь, как помочь Тиффани?
Он угрюмо оглядывает меня с ног до головы, и мне становится не по себе. Виноват в этом не Стеф. Просто слова Норта и Баса, будь неладны эти оба два, заедают в голове, точно поцарапанная пластинка.
«Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит?»
«А ведь нет никакого секрета, Стивен. Она тебе небезразлична».
Есть ситуации, когда это вот вообще не лестно, и Стефанов случай именно такой. Особенно потому, что я понимаю: ну не во мне тут дело! Он давно и болезненно хочет вернуть в свою жизнь брата. Вот кого он любит на самом деле. А я — мостик. Я — средство. На моем месте могла бы быть любая другая. И если я в чем-то и выигрываю у той «любой другой», так это в количестве неприятностей на свои вторые девяносто. Так себе достижение.
Намного интереснее ставить диагнозы самому Норту. Что там в его голове, я вообще без понятия. Спортивный интерес, стремление к полной независимости или все-таки чувства? Боюсь, я никогда этого не узнаю.
— Если это вообще в моих силах, — тем временем отвечает Надин.
— Ради Тифф или потому, что политический скандал — билет в светлое будущее для любого журналиста? — ехидно интересуется Стеф. — Хотя нет, не отвечай. Мне плевать на причины, пока цель одна.
Он откидывается в кресле и водружает ногу на журнальный столик опасно близко к чашке брата. Норт стоически не реагирует на провокацию. Впрочем, что-то я не заметила, чтобы он сделал хоть глоток отравы (давайте честно: отравы). Переводя взгляд на Стефа снова, я замечаю в его глазах вызывающий блеск. Режим «я самый плохой парень колледжа» включен на полную катушку. Чувствую, после этого разговора Надин станет ненавидеть его на двести процентов сильнее.
А если взглянуть ретроспективно, по факту могу сказать, что мы все после этого разговора возненавидим Стефана на двести процентов сильнее.
— Я продаю наркотики, но не стоя на улице с заначкой в кармане, подставляясь под любой полицейский рейд. За крайне редким исключением, когда конченому высокопоставленному торчку требуется позарез вот прям сейчас, я доставляю дурь в номера-люкс пятизвездочных отелей. Как правило, на вечеринки политиков и их отпрысков, где те развлекаются с эскорт-девицами. Я знаю их имена, их передозы и имена врачей, которые откачали их, и за сколько тысяч долларов. Меня следовало бы убить за эти знания, и, уверен, однажды это случится.
— Тогда зачем ты это делаешь? — зрит в корень Надин.
Я вижу на ее лице необычайную серьезность, ни тени насмешки. Она тоже вошла в роль: в роль безупречно профессионального редактора университетской газеты. Полудохлая надежда на благополучный исход мероприятия робко поднимает голову.
— Видишь ли, какое дело, — заявляет Стеф. — Это бизнес отца, а я так, посредник. — Он закидывает руки за голову и смотрит в потолок. — Аррр, как бы это объяснить? Отец занимается такого рода делами, при которых во избежание разоблачения необходимо иметь средство давления (шантажа) даже на собственных детей. Не знаю, что у него есть на брата, и знать не хочу, но на меня пришлось… сделать. Вот он и сделал. А я, как водится, в семье не умный, а красивый — и не понял, что пахнет паленым. Два щелчка фотоаппарата, и я отцовская марионетка.