В шаге от пропасти

— Я уже все продумал. Нужно только ваше присутствие. Полковника полиции никто не будет досматривать на постах, — он вновь ехидно улыбнулся и принялся жадно впитывать ее реакцию. Ненависть, презрение, злость и страх, — все эти эмоции питали его необходимой энергией.

— Сначала я должна посмотреть документы, — Елена бесцеремонно прервала его наслаждение.

— Конечно.

Гитлер положил папку на железную бочку и отошел в сторону. Она с недоверием посмотрела на него, выждала несколько секунд и все же взяла документы в руки, но до последнего чувствовала подвох.

Пролистала несколько страниц, но ничего толком не поняла: куча цифр, отчеты, — больше походило на деятельность какой-то фирмы. Наконец Лена увидела знакомую фамилию и печать с подписью. Никакой очевидной связи с «Золотой рыбкой» она не заметила, а потому вздохнула с облегчением. Разобраться во всем досконально не было возможности, но одно стало ясно точно — эти бумаги принадлежали строительной компании Хабарова, а значит, уже не могли никак навредить ни ей, ни ему.

— Это что, копии?

— Естественно. Вы же не думали, что я отдам вам оригинал.

— Да таких копий можно сто штук нарисовать. Как я могу быть уверена, что документы настоящие?

— Вам придется поверить мне на слово, — Бушин насмешливо улыбнулся. Он чувствовал себя королем положения. Знал, что Зимина в любом случае согласиться, и мог диктовать свои правила.

Но в какой-то момент просчитался.

— Нет, Бушин, тебе придется сдохнуть.

Елена вытащила из кармана пистолет и направила его на Адольфа. Она изначально не собиралась заключать сделку с преступником. За годы работы в органах повидала много таких, как Бушин, — хитрых, скользких, изворотливых, и прекрасно понимала, чем все это может закончиться. Такие люди не исправляются — сейчас он потребовал перевести его за границу, завтра попросит что-нибудь еще, шантажируя все теми же бумагами, которых, возможно, и в помине нет, но самое страшное, что он не остановится ни перед чем, откроет другой бордель, и все начнется по-новой. Поэтому, убедившись в том, что эти документы не представляют никакой опасности на данный момент, Зимина приняла волевое для себя решение — избавиться от источника своих проблем.

— Давай-ка без глупостей, — Гитлер напрягся и тут же изменился в лице. Не выказывал свой страх явно, но уверенность в глазах исчезла однозначно.

— Руки поднял, — приказала Елена, дернув рукой. Побороть внутренний мандраж и договориться с собственной совестью было непросто. Ей приходилось стрелять в людей, но чтобы убивать…

— Ну не будь дурой, Зимина. Если ты убьешь меня, сядешь вместе с Хабаровым.

— Его уже никто не достанет, а я не могу отказать себе в удовольствии посмотреть, как ты, сука, мучишься.

Она знала, что ни в коем случае нельзя демонстрировать свою слабость, и старалась держаться как можно холоднее.