Георгий Данелия
- Автор: Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: М.: Молодая гвардия, 2020. — 271 [ 1 ] с.: ил.
- ISBN: 978-5-235-04384-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Георгий Данелия». Краткое содержание книги:
Биографию, написанную Евгением Новицким, автором жизнеописаний Леонида Гайдая и Эльдара Рязанова, можно считать заключительной частью трилогии о великих советско-российских кинорежиссерах-комедиографах.
Второй — Вадим Сорокин, 25-летний начинающий бизнесмен, вернее — подручный своего двоюродного брата, «настоящего» бизнесмена. И, наконец, его невеста (а вскоре жена) Маша — «девушка лет двадцати в майке и коротких шортах».
Вадим нанимает баржу «Фортуна» (в сценарии — «Афродита») для перевозки груза — 20 тонн питьевой воды — от Нижнего Новгорода до Твери. По пути «Фортуна» ненадолго останавливается в деревне Погореловке, где Вадим венчается в церкви с Машей. Это путешествие и составляет сюжет фильма, конечно, сразу отсылающий к «Совсем пропащему», львиная доля которого — передвижение Гека, Джима, Короля и Герцога по Миссисипи.
Безусловно, приключения пассажиров «Фортуны» не настолько драматичны, как у Марка Твена, но пресловутые «расхожие обстоятельства конца девяностых» тоже привносят в содержание ощутимый горький привкус.
В то же время такого легкого (то есть не траги-, а скорее просто комедийного) фильма у Данелии не было со времен «Мимино». Будь «Фортуна» снята лет на 20 раньше, она, вероятно, и вовсе оказалась бы столь же бесконфликтной, как «Я шагаю по Москве».
Критики много писали о некой будто бы старомодности «Фортуны», но на самом деле ни одну сцену отсюда невозможно представить в доперестроечном кино. Мыслимо ли вообразить, например, что через заслон советских редакторов-ханжей могла просочиться такая сцена:
«Вадим. Капитан! Прошу прощения, идиотская ситуация возникла.
Фома резко поднимается.
Фома. Что случилось?!
Вадим. Она не дает.
Фома. Кто?
Вадим. Маша!
Фома (успокаивается). A-а… Бывают у женщин такие периоды.
Фома укладывается поудобней.
Вадим. Да нет! Она зациклилась, что поп еще чего-то должен был спеть. А поп слинял!.. Фома Арчилыч, дожени-те нас!
Фома. Я?.. Я не священник, Вадим… Потерпи.
Вадим. Капитан, вы — капитан?
Фома. Ну?
Вадим. А капитан на судне имеет право и судить, и хоронить, и женить! Войдите в положение, Фома Арчилыч! Как мужчина мужчину прошу!»
Это фрагмент сценария — в фильме поженить Вадима и Машу вообще просит подросток Толик:
«Толик. Арчилыч, она ему не дает.
Фома. Кто?
Толик. Ну Машка — говорит, мол, матушке обещала перед смертью, что невенчанная никому не даст, а поп чего-то не допел да смылся.
Фома. Твое-то какое дело?
Толик. Ну как какое?! Спать не дают! “Бу-бу-бу, бу-бу-бу, люблю — пусти, люблю — пусти”… Арчилыч, пожени их!… Ну как мужчина мужчину прошу — зарегистрируй!»
Именно Толик — самый активный, деятельный и во всех смыслах деловой герой фильма; он же — и основной источник комического в повествовании.
Из любимого Данелией чисто визуального юмора запоминается прежде всего «алый парус», который по совету Толика подняли на «Фортуне» в честь невесты Маши, ждущей жениха на берегу:
«Толик и Вадим тянут за веревки.
Вверх по мачте ползет перекладина.
К перекладине прикреплен парус, наспех сшитый из красных матерчатых транспарантов, с которыми в разные времена ходили на демонстрации и митинги. Поочередно появляются лозунги, начертанные на кумаче: “СЛАВА ТРУДУ!”, “ДОЛОЙ ЕЛЬЦИНА!”, “НАРОД И ПАРТИЯ ЕДИНЫ”, “УЧИТЕЛЯ ТОЖЕ ХОТЯТ ЕСТЬ!”, “ДА ЗДРАВСТВУЕТ ТОВАРИЩ ЛЕОНИД ИЛЬИЧ БРЕЖНЕВ!”, “ПРАВИТЕЛЬСТВО ПОД СУД!” и т. д.».
А вот эту замечательную сцену — типичный для Данелии пример легкого поэтического абсурда — снять, к сожалению, не удалось:
«Рассвет. Баржа причалена к паромному съезду. Мощный автокран опускает на берег контейнер, извлеченный из носового трюма. Рядом с краном возле джипа стоят двое в черных костюмах. Едва контейнер касается земли, мужчины открывают запоры и отодвигают стенку. Из контейнера появляется еще один (третий), в костюме жокея, под уздцы он выводит красивого белого коня, запрыгивает на него и мчится прочь по степи в сторону восхода. За ним, поднимая пыль, катят джип и автокран. Откуда этот конь? Кто эти люди? Мы так и не объясняем».
Не вошла в фильм и мимолетная пародия на бразильский сериал, который мог бы послужить достойным преемником псевдоиндийского фильма «Разбитое сердце» из «Мимино»:
«Петрович берет пульт и включает телевизор.
По телевизору, укрепленному где-то под низким потолком, передают бразильский сериал.
Пышная полуголая барышня в чулках на черных резинках надвигается, виляя бедрами, на старого богатея, сидящего в кресле.
“О, Дон Педро, Дон Педро, — приговаривает героиня. — Я не прошу у вас состояния. Я молю о единственной ночи любви…” И она брякается всем своим немалым весом на колени к старику.