Одиночка

Дверь его квартиры была взломана и криво висела на одной петле. Стоял удушливый запах гари. Видно было, что здесь был пожар. Павел вошел и повел глазами вокруг. Его окружали почерневшие от дыма стены, обломки обгоревшей мебели да битое стекло. От огромного количества воды, которой заливали огонь, все размокло, тут и там поблескивали черные лужи. Отчего-то ему подумалось о бегемоте, который у древних египтян олицетворял хаос, ‒ чудовищное несоответствие одного к другому в рамках целого. Но, какое отношение это имело к нему? Этого он не мог для себя уяснить, словно что-то сломалось в его сознании.

За выбитым окном холодный ветер трепал остатки обгоревших портьер. Обугленный паркет запорошил белый снег. Белое на черном, как наша жизнь. Под окном на полу намело скособоченный, похожий на трамплин сугроб. Его убежище ‒ неприступный Камелот, где он прятался от мира, сгорел. Он пытался жить среди людей, обособленно, не соприкасаясь с ними, но ничего из этого не получилось. Как он ни хоронился, мир пришел к нему, чтобы уничтожить. Нигде не спрячешься от этого всепожирающего мира.

Ужас произошедшего в своей чрезмерности был лишен правдоподобия. Им и до того владела черная тоска, а его отчаяние граничило с безумием, но зрелище разрушенного дома, как ни странно, будто разбудило его, вернув к реальности, искаженной до неузнаваемости реальности. В своем крайнем проявлении переживания часто меняют свой знак на противоположный. Что случилось, того не изменить, отстраненно раздумывал он. Бессмысленно застревать мыслями в прошлом, это ничего не даст, надо жить настоящим. Жизнь принадлежит живым. Жизнь, это цепь испытаний, надо жить и с достоинством держать удары судьбы. А если ввязался в игру и проиграл, то надо платить. Карточный долг священен.

Она была той ценой, что он заплатил, развязав войну со Злом. Ничего, во всем можно отыскать и положительную сторону. Лишь потеряв все, можно приобрести абсолютную свободу. Свободу?.. Да зачем она мне! Ведь суть не в том, для чего ты живешь, а в том, без кого ты не можешь жить. Если бы он, хоть что-то сделал по-другому, она бы сейчас была жива! Никогда не следует оставлять врага в живых, если его можно убить. А мог ли он его убить? Вряд ли. Если хочешь кого-то убить, одного желания мало. Но попытаться стоило и не беда, что пришлось бы вторгнуться в пределы Господа нашего. Не впервой.

Мимоходом вспомнив о своей любимой, он не смог пробудить в себе ничего, ни жалости, ни горя. Он любил ее по-прежнему и то, что она умерла, не имело значения. Этот парадокс его не удивил. Он отринул от себя понимание того, что смерть, это навсегда. Какая-то счастливая мысль мелькнула в его сознании! Но он ее не удержал… ‒ забыл. В ней заключался какой-то выход, от которого на миг стало легко и спокойно. Ах, вот, вспомнил! Что если ее никогда не было, тогда она и не могла умереть. Да, нет же, ‒ была!