Брачные контракты

О чем думаю конкретно я, когда говорю – «пожить для себя». Ведь каждый вкладывает в это «для себя» что-то свое, глубоко личное...

Кто-то спит и грезит пожить без материальных проблем. Пожалуй, начав раскручивать маховик кондитерки, я, ну через полгода-год, смогу очень даже не хило продать всё это.  И саму идею, и школу, и книгу рецептов. И денег этих хватит и мне, и моим внукам, достаточно только сообразить что-то вроде акционерного общества и спихнуть всё это, например, на государство. Уверена, архаус, у которого на глазах будет идти столь лихорадочный рост спроса, не откажется оформить всё достаточно грамотно. Пожалуй, отказываться от денег совсем не стоит. Даже если мне они не понадобятся – пусть себе капают.

Рано или поздно я захочу семью и детей, тогда запас и пригодится.

А сейчас? Отправиться в столицу и поиграть в богиню моды? А нужно ли оно мне? Это приятно в настоящие семнадцать-восемнадцать. С возрастом очень сильно меняется цена тряпок. Не та цена, которую пишут на кассовых чеках, а та, в которую ты сама оцениваешь сумку и туфельки.

Есть одна тема, которая интересовала меня и дома, и, пожалуй, способна поглотить целиком моё время. Вся проблема в том, что как раз тут у меня может встать на пути местный социум.

Пожалуй, юная кир, мотающаяся по морям и океанам, путешествующая с минимальной защитой, никогда не впишется в местное общество...

А ведь здесь ещё полно белых пятен на карте... И это то, что, возможно, способно полностью поглотить всю меня. Возможно, не навсегда, но совершенно точно – на очень длительное время.

Я ни разу не покидала ни эту область, ни этот континент. Я не умею ездить верхом, а ведь любые новые земли в этом мире обживают пионеры, обычные живые люди, за которыми не стоят национальные корпорации или скучающие миллионеры. Они, эти люди, идут пешком, едут на конях, плывут на лодках и допотопных плотах...

До сих пор я даже ни разу не поднималась на борт местных парусников, хотя каждый день вижу мачтовый лес, когда еду на работу. Неужели и эту жизнь я снова просижу за бумагами, дурацкими переговорами и развитием маховика под названием «бизнес»?

На похороны, совершенно неожиданно, приехал кирус Лерго-младший. Во время общей молитвы в местном храме я заметила, как он украдкой вытер глаза. Похоже, их знакомство с кир Армой было гораздо ближе, чем я думала.

На поминальный обед осталось всего несколько человек. Две столь же пожилые киры, как и покойная кир Арма, специально приехавшие из Риксбора, кирусы Лерго и Террино, и, как ни странно – капитан. Настоящий морской волк, крепкий и угрюмый. Кирус Риджио. Разговор не вязался, я видела, что люди искренне скорбят об утрате. Разошлись все быстро.

Провожая кирусов, я, желая сгладить тяжелое молчание хоть немного, сказала:

– Кирус Лерго, я недавно купила книгу вашего отца или деда. Удивительно интересно писал человек.

Кирус покраснел, как мальчишка, пойманный за кражей варенья из банки, что-то невнятно буркнул, что было совершенно на него не похоже и, резко поклонившись, выскочил в дверь. А кирус Террино, печально улыбнувшись сказал: