Три подруги и таинственный жених [СИ]

Едва услышав название галереи, мы с Нисой изумленно уставились друг на друга.

— Я поняла, откуда мне известно это имя, — проговорила я.

— Я тоже, — кивнула Ниса.

И не сговариваясь, мы рванули на выход.

— Когда ты последний раз разговаривала с Фирусой? — спросила я, сбегая вниз по лестнице.

— С тех пор, как мы оставили её в твоей квартире — ни разу, — торопилась за мной Ниса. — Я ей звонила, но она не взяла трубку.

— Черт, черт, черт! — ругалась я, вылетая из подъезда.

— Ты же не думаешь, что Руся в этом замешана? — закусывая губу, нерешительно взглянула на меня Ниса, когда мы уже сидели в машине.

— Нет. Я не верю, что она была в курсе происходящего, — ответила я, хотя и понимая, что всеми силами стараюсь игнорировать очевидное.

— Да, — решительно кивнула Ниса. — Да, она ведь наша подруга. Зачем ей идти против нас?

И мы замолчали, думая каждая о своем. К моему дому подъехали также молча, и молча поднялись на этаж. Я провернула ручку, но она не поддалась, чему я не удивилась. И Руся, и Ниса знали, где у меня хранились запасные ключи. И вполне естественно, что, уходя, подруга ими воспользовалась.

В квартире царила тишина, а задернутые на окнах шторы создавали полумрак.

— Что-то не так, тебе не кажется? — почему-то зашептала Ниса.

— Не нагнетай, — отрезала я. — Что здесь может быть не так?

— Не знаю, но я вот позвоночником чую что-то плохое, — продолжала шептать подруга, чуть приседая в коленях и пытаясь заглянуть за углы.

— Тогда угомони свой позвоночник и попроси его не психовать по каждому поводу, — проговорила я и тут же замерла, успев дойти до кухни.

Видимо, что-то отобразилось на моём лице, потому что ко мне тут же подскочила Ниса с вопросом:

— Что? Ты что-то поняла?

— Запах, — с трудом выговорила я, чувствуя, как темнеет перед глазами. — Газ. Кто-то включил газ.

И я начала падать. Последнее, что успел зафиксировать мозг — то, как Ниса рванула к окну и попыталась открыть створку, но она почему-то не поддавалась…

Не знаю, сколько я пробыла без сознания. По ощущениям, не дольше пяти минут, но пробуждение было таким болезненным, словно моё тело выходило из продолжительной комы. И первое, что я услышала, были ругательства.

Ругалась Ниса. Изощренно и с творческим подходом к делу.

— Семь верст тебе на верблюде через тайгу! Да чтоб тебя макаки цейлонские сожрали! Глиста ты глазастая!

Я попыталась пошевелиться, но не получилось. Дернулась — и подо мной что-то заскрипело. Подняла голову, но перед глазами все плыло.

— Эта тоже очнулась, — проговорил незнакомый мужской голос.

— Принеси ей воды, — попросил другой и вот этот…

Этот голос я бы не спутала ни с чьи другим.