Вкуси Меня

Я в шоке посмотрела на Адама, что сам замер с поводком в руках, смотря на нашего ребёнка.

— Адам, — сказала я испуганно, — Я что-то сделала неправильно? — мои руки затряслись. Глаза моментально наполнились слезами. Я ни жива, ни мертва. Не знаю, что делать.

— Всё нормально, — сказал Адам, подходя к Ричарду сзади, и помогая всё-таки добраться до кровати, — Просто, — он поднёс ребёнка ко мне на руки. Мы с малышом по-новому взглянули друг на друга, — У чистокровных редко бывают мамы… — он опустил глаза в пол, — Инстинктивный страх потерять её один из самых сильных, — малыш с трепетом протянул ко мне свою ладошку. По моей щеке скатилась слеза.

— Мама, — сказал он, изучая, и буквально на весу, словно боясь разбить хрупкую вазу, провёл своей дрожащей ладошкой по моим волосам около лица.

— Сыночек, — я наклонилась к нему и начала целовать его щёчки, носик, лобик, — Мой любимый, сладкий. Прости меня, что мы не познакомились раньше… Прости, — я целовала и целовала его, прижимая к себе, пока не заметила, что он опять “сломался”.

Испугавшись, слегка отодвинула его от себя и снова посмотрела на Адама, что уже сидел на краю кровати и… беззвучно рыдал.

— Что я сделала опять?! — спросила я шёпотом, не дыша, с круглыми от страха глазами. Мне не хватило, не хватило времени, чтобы подготовиться!!! Я ни черта не понимаю в материнстве! Да, наверняка, или совсем точно, я самая худшая мать на планете!

— Кира, Моя Госпожа, — мужчина шмыгнул, — Ты выйдешь за меня замуж? — Адам встал на колено и поцеловал мою руку.

— Адам, — я посмотрела на замершего ребёнка, а потом наклонилась к вампиру, — Какой к черту замуж, я вас двоих сломала?! — сказала я испуганно. Тело начало трястись.

— Глупенькая моя, — Адам целовал мою руку снова и снова, — Ты нас починила.

Ребёнок отмер, а я со звуком выдохнула, оставив Адама без ответа; вернула руку к Ричарду.

— Ричард, маленький мой, — я пригладила его пушистые волосы на голове, — Пожалуйста, не пугай так маму больше. А то так у меня сердце остановится, — ребёнок переменился в лице и часто закивал.

Мне стало страшно, что я ещё и комплекс или страх ему какой вселила… О, КАК СЛОЖНО!!! Дайте время просчитать!!!

— Прасти, ма-ма, — он потянулся ко мне и обнял за шею. Эти эмоции принятия ребёнком НИ С ЧЕМ не спутать. В горле застрял ком, — И я тийбя тожа лулю, прасти, шта вичира не ответил. Спал, — я подняла глаза к потолку. Главное, не разреветься… Не разреветься. Я стиснула своего малыша в объятиях.

— И я тебя. Сильно, — я шмыгнула и поняла, что надо срочно успокоиться, — Давайте все вместе пойдем… покушаем в кафе? — я поняла, что никогда ещё не жила такой семьёй и я не знаю, что делать в “таких” ситуациях.

Ричард просиял и засмеялся.

— Ха-ра-сё, — сказал он, отстранившись, — Но са-чала ты сказись папе: “Да”! — серьёзно посмотрел на меня хулиган-шантажист.

Я посмотрела на Адама, что продолжал сидеть на одном колене и смотреть на меня как самый преданный пёс в расстёгнутой рубашке.

— Да, — ответила я мягко, нерешительно, пожав плечами.