Электронная книга - «История шпионажа. Том 1». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей.
Этим посланником был племянник Фердинанда, находившийся в родстве с Саксен-Кобургской династией. Король Болгарии приходился племянником французскому королю Людовику Филиппу 1.
Фердинанд высоко чтил своего далекого предка короля Людовика XIV, с которым был в родстве по линии матери.
Король Болгарии не скрывал своей любви к Франции, которую считал второй родиной. Со времени его последнего официального визита в эту страну прошло пять лет, и он помнил горячий прием, который оказало ему население Парижа.
Но он не мог не думать об интересах Болгарии и своих обязательствах по отношению к Тройственному союзу.
Парижского гостя встретили очень тепло. Фердинанд сердечно общался с племянником. Но государственный интерес был превыше всего — миссия гостя была безуспешной.
Магнат и фрейлина — агенты немецкой разведки
«Ответственность немцев в развязывании войны неопровержима. Вильгельм II пошел на поводу прусской аристократии, военного и промышленного комплекса», — заявил 29 ноября 1916 года генеральный секретарь Министерства иностранных дел Франции Жюль Гамбон.
В центре новых секретных переговоров теперь находилась Россия. Посредником между кайзером Вильгельмом II и русским императором Николаем II был Альбер Балдин.
Альбер Баллин был немецким промышленником, принадлежавшим к верхушке еврейской аристократии. Он был вхож в высшие круги Англии, Франции и России. Являясь генеральным директором морских компаний, он был знаком со многими важными чинами немецкого Генштаба, был накоротке с директором французского Второго бюро Жоржем Ладу.
Баллин был весьма обеспокоен обвинениями в адрес Германии в развязывании войны, пытаясь убедить своих собеседников в невиновности немцев. Этот влиятельный промышленник стал посредником в попытке примирения Германии с Россией в конце 1914 года. Франция в этот момент только что одержала победу на Марне, и генералиссимус Фалькенхайн советовал искать сближения с Россией.
Эти примирительные настроения находили отклик как в России так и в Германии. Альбер Баллин, личный друг кайзера, приехал в Россию с официальной миссией для встречи с бывшим главой русского правительства графом Витте, пацифистские настроения которого были известны. Баллина сопровождал банкир Роберт Мен-цельссон.
Граф Витте сообщил русскому императору обо всех деталях переговоров, и Николай II не счел возможным вести сепаратные переговоры за спиной союзников.
Несколько недель спустя прусский князь Вольдемар обратился к Баллину с просьбой помочь наладить контакты с русским двором и, в частности, с царицей. Царице Александре Федоровне и ее фавориту — монаху Григорию Распутину не удалось поколебать твердую по-шцию царя в этом вопросе.
Вскоре умер граф Витте. Тогда немецкий Генштаб и разведка, которые были инициаторами переговоров, попытались идти другим путем — написали дипломатическое письмо, продумав каждое слово, и отправили его в Петербург.
«Это письмо Марии Васильчиковой, оно вручено мне, но адресовано тебе», — сказала Александра Федоровна мужу.
Мария Васильчикова, фрейлина Александры Федоровны, в начале войны застряла в Вене. Она была высокообразованной женщиной, вхожей в аристократические круги Германии и Австро-Венгрии. Фрейлина писала царю, что недавно у нее были с визитом два немца и австриец. «Теперь, когда все убеждены в героизме русских, расстановка сил почти одинакова, — писала фрейлина, — посланники зондировали почву, не захочет ли русский император стать царем-миротворцем, — и продолжала: «Со мной говорили не дипломаты, но очень влиятельные персоны, знающие настроения императоров Австрии и Германии».
Письмо было написано в самом почтительном тоне в отношении России, которую «на Западе считают единственным бастионом против азиатов». В этом параграфе чувствовалась рука шефа немецкой разведки Николаи, для которого азиаты, желтая опасность, были пунктиком.
И эта попытка повлиять на царя не удалась — царь не считал Марию Васильчикову значительной фигурой для подобного рода переговоров между двумя императорами и посоветовал жене не использовать впредь семейные связи во избежание кривотолков. Но фрейлина не унималась. Несколько недель спустя она опять написала царице, великим княжнам, князю Голицыну, Сазонову и главе Думы Родзянко. Письмо, адресованное Родзянко, было написано явно под диктовку, являясь довольно неуклюжим переводом с немецкого. На конверте не было ни марки, ни почтового штемпеля. Доставил его незнакомец. Родзянко понял, в чем дело, и потребовал отлучить фрейлину от двора.