Кровби. Книга 1

Попав в холл, Лиз окунулась в атмосферу вечной суеты. Офисные работники бегали взад-вперед, жильцы и посетители Тэмергора спешили в разных направлениях, — кто-то уходил, а кто-то возвращался. Суета и беготня подействовали на девушку успокаивающе. Её даже не расстроило то, что кресло, в которое она собиралась сесть и подумать что делать дальше, поспешно куда-то удалилось, насвистывая озорной мотивчик.

Человек в черном уже не преследовал ее, и это успокоительно подействовало на девушку. Даже если бы он и хотел причинить ей зло, то не посмел бы сделать это в столь людном месте, как холл Тэмергора.

Элизабет попыталась трезво оценить обстановку. Естественно, неприятный посетитель не будет нападать на неё в холле, поэтому на счет злоумышленника можно было не беспокоиться. В том, что это был никто иной, как Эббэт, Элизабет уже не сомневалась. Фигура нападающего была ей очень знакома и девушка понимала, что это атлетическое тело принадлежало Дорману. Теперь надо было срочно разыскать Джека, вернуться в Тэмерон и рассказать мистеру Ковгэнсу о визитах Эббэта. Однако Лиз понятия не имела, где может находиться её приятель, и она тоскливым взглядом обвела холл. Естественно, Джека она не обнаружила. Вообще-то он мог быть где угодно, — в спортивном зале, в бассейне, да и мало ли где он вообще мог еще находиться? Элизабет тяжело вздохнула.

— Где же может быть Джек? — спросила она мышку.

— Попробуй спросить у портье, — посоветовала Лори.

Девушка тут же последовала её совету и подошла к стойке.

— Простите, вы не подскажете, куда ушел мистер Браун? — обратилась она к портье, — веснушчатому рыжеволосому волшебнику довольно больших габаритов. Вид у него был несколько взъерошенный, отчего Элизабет показалось, что он недавно проснулся.

— Куда именно, я не знаю, но он просил передать вам это, — сказал он низким голосом, передавая девушке конверт и с удивлением косясь на ее «наряд». Действительно, халат — неподходящая одежда для прогулок по холлу.

Девушка молча взяла письмо. Неприятное чувство охватило ее. Меньше всего на свете ей, почему-то, хотелось прочесть это письмо. Оно, казалось, обжигало руки. В душе пронесся вихрь непонятных чувств. Девушка уже знала — что-то случилось… Что-то неприятное…

Молча, пройдя по огромному холлу, она, все-таки, выловила какое-то кресло, пробегавшее мимо, и устало опустилась в него. Лори суетливо бегала у нее на коленях, уговаривая прочесть письмо. Рука девушки неторопливо распечатала конверт и достала аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги. Разворачивать не хотелось. Одиночество и грусть поглотили девушку. Ощущение того, что тебя бросили, больно ранило душу.

Наконец она набралась смелости развернуть письмо. Глаза пробежали первые несколько строк, и рука девушки предательски задрожала.

«Здравствуй, моя родная! В тот момент, когда ты откроешь это письмо, я буду уже далеко. Извини, что не сказал тебе о своем отъезде раньше. Просто я не люблю расставаний. Порой расстаться так, как сделал я в этот раз, бывает намного проще. Мое сердце не выдержало бы твоих прощальных слез. Я не хотел уезжать, и до последнего момента надеялся, что моя поездка будет отложена или вовсе отменена, но чудес бывает слишком мало. У меня есть одно задание, обсуждать которое я не могу. Надеюсь на его быстрое выполнение, и, как следствие, — быстрое возвращение к тебе. Не скучай без меня. Помни, что я люблю тебя, и буду безумно скучать по тебе в разлуке. Целую. Люблю. Джек».

Элизабет молча сидела в кресле, не веря прочитанному. Казалось, что это ошибка. Сейчас откроется входная дверь замка, и на пороге появится улыбающийся Джек. Но это, естественно, не могло произойти. Проходящие мимо нее волшебники и волшебницы тихо переговаривались, замечая потрясение девушки, так как ее глаза ничего не видящим взглядом уткнулись в пустоту, а на ресницах блестели слезинки, готовые скатиться на побледневшие щечки девушки.

— Не вешай нос, — попыталась поддержать хозяйку Лори. — Он же вернется!

Слезы обиды хлынули из глаз девушки. Она плакала, не стесняясь слёз, и, как маленькая девочка, вытирала их кулачком.

— Но почему он даже не попрощался? — слова Лиз смешивались с всхлипываниями. — Ушел, как вор, — тихо и не оставляя следов.